— Дочь, ты… — ахнет матушка Лиары.

— Я ничего не помню, — изображая горечь, мотнула я головой. — Вдруг… это просто спектакль, а на деле ничего не произошло.

Лекарь задумчиво пожевал губу, теребя седую бороду.

— Это возможно, леди Лиара, — медленно ответил он. — Магический фон женщины после близости меняется, сплетаясь с аурой мужчины. Я могу установить, сколько аур оставило след на вашем теле, но только за последние сутки... Правда, для этого мне придется провести осмотр гораздо более... обширный и деликатный.

Родители в шоке уставились на старика, лицо Селестины залила густая краска. Бертран открыл было рот, чтобы возмутиться, но я лишь кротко и уверенно кивнула.

«Подумаешь, — философски пронеслось в моей голове. — Тот же гинеколог, только с бородой и магической лабудой в чемодане».

— Оставьте нас, пожалуйста, — попросила я родителей надломленным, полным мнимой горечи голосом.

Когда Бертран и Селестина, все еще пребывая в легком оцепенении от моей решимости, вышли за дверь, мастер Ториан достал из саквояжа гладкие, теплые на ощупь полупрозрачные камни. Осмотр оказался странным, но совершенно безболезненным. Старик прикладывал мерцающие минералы к низу моего живота, читал какие-то гортанные формулы, и камни отзывались мягким голубоватым свечением.

Наконец лекарь отстранился и тяжело, но с явным облегчением вздохнул.

— На вас нет даже следа вашего законного супруга… — хмыкнул лекарь.

«Правильно, потому что брачная ночь была трое суток назад!»

— … как и никакой другой физической близости за последние двадцать четыре часа у вас тоже не было. Вы чисты.

«Бинго! — возликовала я, пряча торжествующую, хищную ухмылку за печально опущенными ресницами. — Готовься, дорогая свекровушка. Я заставлю тебя сожрать твои гнусные обвинения вместе с твоим жемчужным ожерельем. Ты связалась не с той невесткой! Такая великая комбинаторша, а не подумала, что я устрою проверку? Даже как-то глупо».

Я слабо улыбнулась старику, и родителей тут же позвали обратно.

— Ну что там, мастер? — взволнованно спросила Селестина, руки которой дрожали.

Отец стоял рядом, нахмуренный и готовый ко всему.

— Ваша дочь чиста, госпожа, — склонил голову лекарь.

— Вот же… — рыкнул Бертран, яростно сверкнув глазами. — Гнусь какая!

Все прекрасно поняли, кому именно было адресовано данное оскорбление.

Но на этом экспертиза не закончилась.

— Теперь проверим вашу кровь, — произнес лекарь, возвращаясь к своему саквояжу.

Он уколол мой палец серебряной иглой, капнув кровь в небольшую пиалу с прозрачным раствором. Я даже не поморщилась, внимательно следя за реакцией. Спустя пару минут жидкость в пиале вспенилась, зашипела и приобрела багровый оттенок с плавающими на поверхности черными хлопьями.