Я прекрасно понимал, о чём он думает. Можно снова попытаться столкнуть врага прямо в воду, вот только делать это мы будем бесконечно. У британцев людей больше, и, что страшнее всего, своих они не жалеют.

— Пусть выйдут на берег, — скомандовал он, наконец.

Еще несколько минут мы спокойно наблюдали, готовые к новому раунду. Когда ряды врага сформировались, по команде урядника, мы снова открыли огонь. Уж не знаю, сколько человек мы положили, но казалось, за каждым мёртвецом встают двое новых.

Тогда противник пошёл на штыковой прорыв. Снизу, из тумана и порохового дыма, как из преисподней, начали появляться первые синие и красные мундиры. Они лезли вверх, цепляясь за выступы, не обращая внимания на потери.

— Слушай, казак, — Семирадский заговорил с каким-то странным весельем в голосе. — Сейчас они накроют левый фланг. Если пропустим, то нам конец. Я пойду к карнизу, у меня появилась одна идейка.

— Ты предашь нас, — грубо ответил Аркадий.

— Хотел бы предать, уже был на британском фрегате, — невозмутимо пожал плечами шарлатан. — Давай, казак, я под твоим присмотром, отпусти на карниз поколдовать.

— Умрешь там, домой не приходи, — наконец сказал я.

Семирадский улыбнулся, погладил неизвестно откуда взявшуюся поясную сумку.

— Ты кого обнести успел?

— Твой штабс-капитан решил мне мои пожитки отдать перед отъездом, — улыбнулся Семирадский и пополз к карнизу.

Враг был уже в пятидесяти шагах. Я поднял ружье. Стук сердец заглушал даже канонаду кораблей. Мы стояли на самом краю. И в этот момент я понял: тактика тактикой, но сейчас начнется именно то, ради чего мы сюда пришли.

Англичане и французы двинулись в новую в атаку плотной, широкой линией. Их офицеры выли от ярости, заставляя солдат идти прямо на наши стволы.

— Не стрелять до команды! — прохрипел Гаврила Семёнович.

Мы лежали, вжавшись в камни. Я уже видел лица первого ряда противника: розовые, обветренные, с расширенными от страха и адреналина зрачками. Они не знали, куда яростнее смотреть, на нас или на падающие сверху снаряды своих же кораблей.

— Сейчас! — урядник вскочил первым.

Мы ударили в упор. Залп был таким плотным, что передний ряд врага просто сдуло, как сухую листву. Солдаты падали, сцепляясь друг с другом, кричали, пытаясь перезарядиться, но тут на них обрушились мы.

Барс сорвался с места опередив и меня и Гаврилу Семёновича. Его рык перекрыл даже отдаленный гул пушек, это был звук, от которого человек инстинктивно цепенеет. Тигр врезался в самую гущу нападавших, сбивая людей с ног мощными ударами лап.

Я побежал следом, чувствуя, как в руках оживает шашка. Первый встречный в синем мундире замахнулся штыком, я привычно уже отвёл его клинок в сторону и коротко рубанул по шее. Он осел, хватаясь за горло.