Коряки ударили во фланг. Выстрелили разом и откинули ружья за спины. Им некогда было перезаряжаться. Они рубились копьями, кололи гарпунами, били топорами. Британцы, уже было готовые растоптать измотанного врага, совсем не ожидали внезапной мощной атаки. Красные мундиры замешкались, их строй посыпался.

Теперь численное преимущество было за нами. И мы, ни слова ни говоря друг другу, контратаковали. Коряки теснили врагов, казаки рубили отступающих, ительмены стреляли в бегущих. Британцы и французы начали отступать к берегу. Теперь это был настоящий, полный разгром английского десанта.

Я остановился, когда рядом со мной не осталось ни одного живого противника, на расстоянии добрых пяти шагов. Внизу, у воды, сотни людей в синих и красных мундирах давили друг друга, пытаясь забраться в баркасы. Ительмены стреляли по ним из луков, не давая уйти. Вода у берега едва успела очиститься после первого штурма, и уже вновь наполнилась кровью.

Федор подошел ко мне.

— Опоздал? — спросил он.

— В самый раз, — ответил я. — Сколько привел?

— Чавчу дал сколько обещал, сотню. Остальные стерегут оленей.

— Спасибо ему и тебе.

— Не за что, — буркнул богатырь. — Устал я, Митя. Спать хочу.

— Отоспимся на том свете.

Позади застонали. Я обернулся. Молодой ительмен лежал на камнях. Осколок пропорол плечо, рука висела плетью, гимнастерка пропитывалась кровью. Терентьев и Гордеев, вернувшиеся со своего карниза, уже возились рядом, разрывали собственную рубаху на полосы.

— Жить будет? — спросил я, присаживаясь на корточки.

— Будет, — буркнул Ваня, не поднимая головы. Пальцы его дрожали, но работали быстро. — Если не загноится.

Я помог затянуть узел, придержал руку ительмена. Тот закусил губу до крови, схватил меня за рукав здоровой рукой, сжал и отпустил. Выдохнул. Откинулся на камни.

— Молодец, — сказал я и похлопал его по здоровому плечу.

Он попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Языка бы взять из офицеров — сказал Гаврила Семенович, подходя.

— Левый фланг проверим, — ответил я. — Если я прав, там офицеров можно голыми руками брать.

Урядник выдал мне с десяток амурцев и ещё столько же ительменов и мы отправились к нашему фокуснику. Большая часть врагов всё же смогла удрать, но с десяток осталось лежать на камнях. Кого-то зарубили свои, а кто-то просто тяжело дышал и расширенными от ужаса глазами пялился в небо. Я отрядил ребят связать всех, и особенно бережно отнестись к офицерам.

Семирадский вышел из расщелины. Вид у него был такой, будто он только что выпил чашку яда.

— Что это было? — спросил я, кивнув на то место, где англичане бились с пустотой. — Ты что, реально их заговорил?