Рядом возился Фёдор. Он чистил свой огромный тесак, проводя камнем по лезвию мерными, тяжёлыми движениями. Шарканье металла успокаивало. Гришка лежал на каком-то мешке, перелистывая старый потрёпанный журнал. Терентьев молча сидел у огня, глядя на пламя, и даже не притрагивался к своей фляжке.

Семирадский появился из темноты с каким-то свёртком под мышкой. Лицо его было светилось, в предвкушении очередной авантюры. Он сел рядом, положил свёрток на бревно.

— Что там? — спросил я.

— Французский мундир, Жданов. Офицерский, разумеется. — Он развернул свёрток. Внутри оказался сюртук с золотыми петлицами, мятый и в пятнах крови. — Нашёл в трофеях. Примерь.

Я встал, скинул свой тулуп, натянул мундир. Ткань была тонкой, не по-нашему, в плечах жала, но на мостике постоять можно.

— Хорош? — спросил я.

— Как чёрт, — усмехнулся Гришка. — Французы такое чучело увидят, так сами и сдадутся.

— Было бы здорово, — ответил Семирадский. — Но нам главное подобраться поближе, чтобы офицер с мостика надолго не исчезал. А то французы подозрительные ребята. Главное нам держаться уверенно.

— Нам?

— А ты же французский знаешь в совершенстве, казак? — улыбнулся Семирадский.

— Я вообще планировал всех перерезать.

— Это пожалуйста. На Облигадо. Но если ты хочешь подобраться ближе к другим кораблям и открыть огонь, нельзя вызывать подозрений. Пустая палуба, без офицеров… не держи врага за дурочка.

— Спасибо, — ответил я. — Ты прав. Но я приставлю к тебе кого-нибудь.

— Чтобы не попытался переметнуться? — усмехнулся шарлатан.

— Ага. Мало ли, вдруг тебе настолько претит работать на Алексея Алексеевича?

— Боюсь, казак, у французов поводок будет ещё короче, — серьёзно ответил Семирадский, а затем достал из кармана блокнот, исписанный мелкими буквами. — Выучи хотя бы несколько команд на французском. Если придётся вести долгую беседу, то я выручу. Но если спросят что-то простое, чтобы не сильно выдал акцент. «Oui, monsieur», «Merci», «Excusez moi». И всё время козыряй.

Баркасы чистили весь день. Фёдор проверял днища, смолил щели, укреплял борта деревянными накладками. Кынэ, младший брат Тынэ, обматывал уключины тряпьём, чтобы весла не стучали. Другие ительмены принесли новые легкие весла, из березы и с кожаными ремнями.

— Скрипеть точно не будет? — спросил я.

— Даже плеска не услышишь, — ответил Кынэ. — Я сам проверял.

Григорий в это время прохаживался вдоль строя, проверял оружие, поправлял портупеи. Он всегда брал на себя роль старшего, который следит за порядком. Молчаливый и хмурый, но всегда спокойный, он вселял уверенность.