— Ружья оставить на берегу, — сказал он. — Только холодное оружие. Кинжалы, тесаки, шашки. Револьверы только у Жданова и у меня.

— А если не получится тихо? — спросил незнакомый мне коряк, с ещё не снятой после боя повязкой на лбу.

— Тогда стреляй, но только в крайнем случае, — ответил Гриша. — Перебудим команду и всё пропало. Нас будет двадцать против ста двадцати. Нас перебьют.

Я успел сварить новый котелок гуранского чая, раздал каждому по железной кружке. Выдал сверху по горсти сухарей и куску вяленного мяса.

— Ужинать сейчас. Последняя трапеза перед делом. Потом исповедоваться, если надо. Выходим в полночь.

Люди разошлись. Кто молился, кто ел, кто просто сидел молча, глядя на море. Ительмены тихо переговаривались на своём языке. Коряки сидели неподвижно, как изваяния, сжимая в руках кинжалы.

Я остался у костра, смотрел на огонь. Где-то там, за сопками, опускалось солнце. Последний закат, который я мог увидеть. Подсела Умка и молча взяла меня за руку. Её пальцы были холодными.

— Ты везучий, железный человек, всё будет в порядке.

— Ага, — вздохнул я.

— О чем тогда думаешь?

— О том, что Гришку так и не женили.

Умка рассмеялась. Потом наклонилась и поцеловала меня в щёку. Не говоря больше ничего, анкальын ушла. Барс, лежавший у моих ног, проводил её взглядом, потом посмотрел на меня. В его глазах была тоска.

— Всё будет хорошо, — сказал я тигру.

Тигр с явным недоверием к моим словам зевнул, поднялся на лапы и потрусил за хозяйкой.

В полночь на берегу было тихо. Луна спряталась за низкие тяжёлые тучи. Ветер стих, волны успокоились, вода стояла чёрная и гладкая, будто зеркало. Идеальная ночь для абордажа.

Баркасы спустили на воду. Они почти не шумели, когда их днища касались воды. На каждом из двух баркасов было по десять человек. Ещё один баркас ждал на берегу, и рядом с ним стояли раненные добровольцы с «Двины» и «Авроры». У меня не было волшебного рецепта, который бы научил казаков управлять судном и палить из пушек. Добровольцы должны были прибыть на брик по сигналу, когда мы его захватим.

Зря рисковать командой корабля мы не могли себе позволить. Конечно же, их было не так много, как хотелось. Оставлять экипажы двух наших судов без людей мы права тоже не имели. Поэтому набрали храбрецов из госпиталя, которые могли стоять на ногах и в случае чего, если не сами что-то сделать, то пнуть в нужном направлении нас.

— Не курить, не кашлять, не разговаривать, — сказал я, обходя абордажную команду. — Весла опускать без плеска. Идём к бригу с той стороны, так, чтобы нас не увидели.