Так что, я закрыл глаза и сосредоточился.

«Тепло», — подумал я. — «Тепло, которое идёт изнутри. Которое прогоняет холод и сырость. Которое заживляет лёгкие, как заживляют рану целебные корни, как успокаивает кашель иван-чай, как согревает медвежий жир».

Я помешивал, чувствуя, как моя воля, моя сосредоточенность, моё желание спасти человека вливались в кипящее варево. Затем я опять провалился в видение танцующей удаган, по которой уже успел соскучиться.

Отвар потемнел, стал густым, почти чёрным. Я снял пробу. Вышло горько и терпко, как настоящее лекарство.

Семён Иванович лежал на нарах, укрытый оленьей шкурой. Глаза его были закрыты и дышал фельдшер тяжело ипрерывисто. Рядом сидел Гришка, молча сжимая в руке кружку с водой. Завидев меня, казак едва заметно улыбнулся и отодвинулся в сторону. Я присел на корточки, приподнял голову фельдшера, поднёс кружку к его губам.

— Семён Иванович, пейте.

Он открыл глаза, посмотрел на меня, моргнул разок. Потом сделал глоток. Поморщился.

— Горько, — прошептал он.

— Вы посмотрите на него, — рассмеялся я. — Сам фельдшер, а лекарство ему горько.

Семён Иванович хмыкнул под нос, на большее его сил не хватило. Но обхватил кружку двумя руками и с медленно осушил её. Потом сам опустил голову на нары. Я осторожно поправил шкуру.

— Этак ты и меня на посту сменишь, Жданов, — едва слышно прошептал он.

— Типун вам на язык! Такой фельшдер на вес золото, а мне с котлом куда сподручнее. Спите давайте, и глупостей не говорите.

Он не ответил. Глаза закрылись, дыхание стало ровнее.

Через два дня Семён Иванович уже ходил. Кашлял еще, но ходил. Солдаты, видя его, крестились и благодарили Бога.

И всё же, как ни рад я был спасению фельдшера, другая проблема беспокоила меня куда больше. О шпионе я думал все эти дни, но старался не перегружать голову. Новой информации об англичанине не было, я сосредоточился на насущных задачах. Пока генерал Завойко не вызвал меня к себе.

— Жданов, — сказал он. — Бери своего приятеля Григория, опросите местных. Мне покоя не даёт, что шпион помер и все следы оборвались. Не бывает так. Связи у него должны были какие-то быть. Может кто покойничка видел, может говорил он с кем. Камчадалов тоже своих о помощи попроси, всё равно к ним через день в гости бегаешь.

— Понял, Ваше Превосходительство.

— И тихо, — добавил генерал, понизив голос. — Если свои замешаны, шум поднимать рано.

Мы начали с порта. Даже сейчас, зимой, там всё равно толклись матросы, грузчики, да мелкие торговцы. Кто-то обязательно должен был заметить чужака.

Гришка ходил за мной хмурый и покусывал усы. Фёдор куда-то запропастился, но с его силищей, скорее всего, он продолжал помогать в восстановлении города.