Карета летела.
Копыта коней беззвучно били по туману, как по ровной дороге. Упряжка пронеслась низко над землей, сделала крутой вираж и взмыла над деревьями, на мгновение мелькнув на фоне розовеющего утреннего неба.
— Улетели, п… пташки! — Отец Тестудос со щелчком сложил подзорную трубу. — Зелень красная!
— Я всего лишь колдун, Якоб. Да, сильный, да, очень сильный. Но только колдун. Сила любого колдуна заканчивается там, где начинается влияние святого слова или образа. На монастырских землях, пропитанных молитвами, моя сила ничего не значит. Хотя тут все зависит от человека… Молитвы, которые помогут святому подвижнику, окажутся пустыми словами в устах вояки и дуэлянта, привыкшего больше полагаться на добрую сталь.
— Отчего-то мне кажется, что ты меня обманываешь, уважаемый. — Якобу вовсе не хотелось разговаривать с Подмастерьем. — Я точно помню, что ты колдовал в церкви, и не просто в церкви, а в самом Друденском соборе.
— Колдовал, — качнул шляпой собеседник, — но… Тут есть одна тонкость. Любой колдун прежде всего слуга зла… Не перебивай. И отказаться от своей участи он не может, иначе мгновенно лишится не только сил, но и жизни. Однако если колдун встретит на своем пути святого и попросит того освободить от колдовских сил, то тогда колдун станет обычным человеком. Или же колдун может сохранить всю свою силу, если он объяснит святому, для чего она ему нужна, а тот сочтет причину уважительной.
— Ты встретил святого, который освободил тебя от служения злу и позволил пользоваться силой?
— Да. Самого святого Аркадиуса.
— Ага… Святого Аркадиуса. И ничего, что тот умер полторы сотни лет назад.
— Епископ Аркадиус оставил мне силу, но колдовать при святом образе я могу только при условии, что не причиню никому вреда. Даже для самозащиты. Из-за этого меня чуть не убили три молодые ведьмы, поэтому я не смог прийти вам на помощь. Правда, если не считать твое заключение в монастырь, вы и без меня хорошо справились…
Якоб вспомнились мертвые глаза рыжей ведьмы.
— Ну да, справились… А зачем я тебе сейчас понадобился? Все уже закончилось, Ирма у короля.
— Ты? Я должен был оставить тебя у шварцвайсцев? Они хорошие ребята, но могли переломать тебе все кости, а их у человека больше двух сотен, выпытывая сведения обо мне. Даже те, которых ты не знал. Я не мог тебя бросить.
— Тогда куда ты меня тащишь? Если я не нужен.
— К королю, куда же еще? Я ведь обещал тебе плату. Нехорошо обманывать честного крестьянина.
— Ксенотанского зерна не существует.
— Правда? — Подмастерье улыбался. — Тогда смотри.