— А Якоб, значит, так, — вступилась за парня Лотта, — быдло крестьянское⁈
— Стоп! — Якоб развел девушек руками. — Нашли время. Уходим из дворца.
Четверка двинулась к выходу.
— Лотта, — тихо спросила на бегу Ирма, — ты в порядке? Они с тобой… они тебя…
— Нет, госпожа, — шепнула Лотта, — они ничего мне не сделали. Их отвлекли.
— Это хорошо… А почему это ты заступаешься за Якоба? Он не твой.
— Но ведь и не ваш, госпожа?
— Почему это не мой?
Ответить Лотта не успела: девушки с разбега наткнулись на спины остановившихся парней.
— Что?..
Беглецы остановились у входа на балкон большого зала. Под потолком, почти на их уровне, висела огромная хрустальная люстра, а вниз спускались две широкие лестницы. Лестницы спускались в зал. Туда, где стояли слуги Грибного Короля. Десять человек.
— У меня даже шпаги нет… — пробормотал Рудольф.
— Будем драться или убегать?
— Драться, — вздохнул гвардеец.
— Почему? — начала было возмущаться Ирма.
— Потому что нас заметили.
Несколько быстрых пассов, громко выкрикнутое заклинание — и мир вокруг короля Вальтера разительно изменился.
Стены, окна, двери, пол, потолок — все, казалось, залил слой толстого мутно-серого стекла. Люди в комнате — гвардеец, монах, цу Гольденберг — превратились в застывшие статуи, покрытые тем же «стеклом». Все предметы посерели и поблекли.
Обычными и подвижными остались только герцог цу Юстус и король Вальтер.
— Почему моя магия на вас всегда дает сбой? — поморщился герцог. — На вас что, какой-то амулет?
— Да… — протянул король. — От отца остался. Так ты колдун, Вольфганг?
— Колдун… Колдуны — это ваши деревенские шуты. Я — маг. И это не Грибной Король мой хозяин. Я — его хозяин.
— То есть вы обвиняли меня в колдовстве, — король усмехнулся, — сами будучи колдуном?
— Магом! Я маг, понятно вам?
— Что синее с зеленым, что зеленое с синим…
— Лотта, ты ведьма?
— Нет! Нашел время интересоваться!
— Тогда не высовывайся!
Рудольф и Якоб вытолкали девчонок за дверь и повернулись к противнику.
Слуги Грибного Короля — мертвого, но на них это никак не сказалось — бросились вверх по лестнице, выхватывая шпаги.
Тррах!
Якоб ударом кулака расколотил мраморные перила.
Обломки полетели в слуг.
Выдернута одна из каменных балясин, толстая, с узкой верхушкой, похожая на вытянутую бутылку.
Якоб взмахнул ею как дубинкой.
Слуги отшатнулись.
— Держи! — Рудольф еле успел увернуться от второй балясины, брошенной ему.
— Сдурел⁈
— Извини! Забыл!
Брошенная каменная бита снесла несколько не успевших увернуться слуг, остальные откатились вниз.
— Бежим?
— Нет!
Слуги Короля перегруппировались — двое остались лежать, окровавленные, — и метнулись по второй лестнице. Якоб бросил в них еще одну балясину, но не попал. За его спиной Рудольф скатился вниз и подобрал шпагу убитого: