Герцог завертелся, пытаясь понять, где находится его неуловимый противник. Про короля он уже забыл.
— Вы пытаетесь вычислять результат, исходя из научных знаний, — заговорила вся комната разом. — Кто вам сказал, что в колдовстве необходим расчет? Это не наука. Здесь солнце можно погасить стаканом воды, человек может выпить море, вода превратиться в пиво, снег пойдет летом. Без всяких вычислений. Главное — верить в свои силы. А вы сами загоняете себя в рамки физических законов. Поэтому вы слабее даже собственных девчонок-ведьмочек, которые по молодости не задумываются о необходимости вычислений. Слабее… Слабее меня, отнюдь не всемогущего, всего лишь старого мудрого колдуна…
Герцог зарычал и метнул ветвистую молнию в короля. Жест отчаяния. Глупый и безвредный.
Молния на полпути изогнулась и влетела в кружку, которую выпил появившийся в абсолютно целом кресле Подмастерье.
— Вы проиграли, герцог, признайте это.
— Нет! Ты не сможешь убить меня!
— Я? — поднял бровь Подмастерье. — Я и не собираюсь вас убивать.
Герцог замер. Он что-то чувствовал…
— Вы не задумывались, что у всего на этом свете есть свой хозяин? У колдовской силы, которой вы так щедро пользовались — тоже есть… Хозяин.
— Что происходит⁈
В зале темнело. «Стекло» уже стало полностью непрозрачным.
— Вы думали, что в нашем мире все будет так же, как и в вашем? Что черпать силу можно, не платя за нее? У нас все иначе.
Герцог обнаружил, что стоит, вернее, висит в воздухе над круглым провалом в полу, уходящим на невообразимую глубину.
— Проигравший в колдовском поединке, — наставительно произнес Подмастерье, — отправляется к Хозяину.
— Святые!
— Раньше надо было…
Герцог ухнул в дыру и понесся вниз, вниз, вниз…
— Запомните, ваше величество, — Подмастерье повернулся к бледному королю, — сегодня я был на вашей стороне. Но если… — Он наклонился к королю: — Если в нашей стране вдруг станет слишком много Порядка, если у нас вдруг появится еще один тиран… Я стану врагом. — Подмастерье выпрямился и улыбнулся: — А сейчас нам лучше попрощаться, ваше величество.
Он ушел в стену, и «стекло» лопнуло и исчезло.
В дверной проем ввалились и попадали на пол гвардейцы. Зашевелились, недоуменно озираясь, Август и отец Тестудос. Уронил на пол бокал цу Гольденберг.
— Ну что, — обратился к нему король, — ваши сторонники погибли. Хотите сохранить свои деньги? Переходите на мою сторону.
— Деньги… — Цу Гольденберг уже пришел в себя и оценил ситуацию. — Деньги — это хорошо. Но у меня есть свои причины ненавидеть тебя…
Гольденберг выстрелил в короля из пистолета. Маленького, ранее спрятанного в одежде.