Рядом со своим отцом на таком же табурете сидела Ирма, грустная и расстроенная. В углу сидела, пытаясь прикинуться затейливой статуей, Лотта, впрочем, нисколько не напуганная.
— Как тебя зовут?
— Якоб Миллер, ваше величество.
— Крестьянин?
— Да, ваше…
— Прекрати меня титуловать. Я сам — бывший крестьянин.
Якоб поднял глаза.
— Да. Что ты так на меня смотришь? Я этого никогда не скрывал. Откуда ты?
— Из Черного Холма.
Король немного помедлил:
— Из Черного Холма? Ну и как, мельница моего отца еще стоит?
У Ирмы были причины для расстройства. Она поговорила с Якобом перед тем, как его привели к королю.
— Якоб… — Ирма присела на кресло рядом с парнем, лежащим на кровати. — Не вставай.
— Последний час я только это и слышу, — проворчал Якоб. — Что привело вас, госпожа?
— Якоб… — Ирма скомкала носовой платок и бросила его на столик. — Не называй меня госпожой.
— Почему?
— Якоб… — Девушка помедлила, вздохнула, наконец закрыла глаза и медленно произнесла, как будто нырнула в прорубь: — Я люблю тебя.
Наступило молчание. Ирма не выдержала и приоткрыла глаз. Левый.
Якоб смотрел на нее. Внимательно и сочувственно.
— Вы не любите меня, госпожа Ирма, — подчеркивая каждое слово, ответил он. — Вам кажется.
— Мне, — обиделась Ирма, — не кажется.
Она подумала, что тут нужно было бы заплакать, но плакать ей не хотелось.
— Кажется. Вы просто раньше не влюблялись, поэтому приняли за любовь какое-то другое чувство.
— Какое другое⁈ Мы вместе были в дороге, вместе сражались с монстрами и нечистью, мы делили трудности и тяготы, вместе рисковали жизнью. Разве после этого не возникает любовь?
Якоб подумал, что солдаты, сражающиеся бок о бок, с Ирмой бы не согласились.
— Нет, госпожа. Это другое чувство.
— Какое же?
— Дружба. Просто дружба.
Ирма задумалась.
— Пытаетесь представить дружбу с крестьянином? Любовь представлялась легче? — спросил с улыбкой Якоб.
— Дурак… — Ирма почувствовала облегчение. Она рассмеялась и обняла Якоба. — Ты самый лучший друг на свете!
И все равно было грустно…
— Вы сын Черного Мельника? — медленно произнес Якоб. — Значит…
— Да, я колдун, — с некоторым вызовом сказал король. — А если ты хочешь спросить, правду ли говорят, что корону я получил колдовством… Мне уже надоело оправдываться, поэтому я скажу только одно: это неправда. А верить мне или нет — решай сам.
Якоб помолчал.
— Спасибо тебе от меня за то, что спас мою дочь, и от всех тех людей на площади, — внезапно поблагодарил король.
— А от них-то за что?
— За что? За то, что мне не пришлось приводить их в чувство самому. У меня было только одно средство, а оно не способствует народной любви, да и кровь с булыжников плохо отмывается… Так что спасибо за все, что ты сделал: за Ирму, за выживших на площади, за помощь против заговорщиков… В общем, за все это я хочу тебя вознаградить.