— А вы никому не говорите, — служанка тихо хихикнула, — он тайно купил здесь особняк, чтобы тайком от жены встречаться с любовницами.
— С любовницами? То есть у него их несколько?
— Не то слово! Он меняет их каждую неделю.
Вы можете думать, что ни один человек не знает ваших тайн. Просто не забывайте, что горничная, которая убирает вашу постель, на которой вы развлеклись, извозчик, который подвез вас к дому любовницы, официант, который прислуживал вам за столом — они тоже люди. И у них есть глаза и есть память. И есть язык, который расскажет все то, что вы почитаете страшным секретом.
— Небось, и сейчас одна из них здесь гостит?
— Нет, — вздохнула служанка, — Сейчас герцог в отъезде и никаких гостей нет. Ни девушек, ни юношей… Ни даже старушек. Жалко. Иногда гостьи герцога дарят что-нибудь хорошенькое…
— Ну, если хочешь, — глаза незнакомца прищурились, — Я могу тебе что-нибудь подарить…
— Да-а? — взгляд служанки стал оценивающим, тем самым взглядом, который мужчины считают призывным, — А как тебя зовут?
Она остановилась у маленькой двери, ведущей в особняк, и опустила корзину на землю.
— Руди, — улыбнулся незнакомец.
* * *
— Ну, так как же ты относишься к генералу Нецу, Якоб? — Подмастерье, похоже, твердо решил вызнать политические взгляды парня и не отставал.
— Уважаемый, я же обещал подумать.
— Не-а, — улыбнулся тот из под полей шляпы, которую не снял даже в трактире, — ты обещал подумать, почему крестьяне не любят Гольденберга, а генерала — любят. Кстати, почему?
Якоб вздохнул.
— Это просто, уважаемый. Если коротко, генерала Неца любят за то, что он — из простого народа и за то, что он навел порядок после Новой династии. И при этом не гнушается своего происхождения. А Гольденберг… Что он сделал, разбогатев? Купил титул, серебряные рудники в Рудных горах, корабли, конюшни, земли, деревни… Он гребет все, до чего может дотянуться к себе, как горный гном…
— Неужели другой крестьянин е его месте поступил бы по-другому?
— Да дело не в этом. Гольденберг изо всех сил пытается доказать дворянам, в чей круг он вошел, что он — не крестьянин. На его серебряных рудниках работники умирают в шахтах от непосильного труда. Крестьяне в его владениях работают на своих ночью, чтобы суметь собрать свой собственный урожай, потому что весь день уходит на барщину…
Якоб понял, что волнуется.
— Генерал Нец не перестал считать крестьян людьми. Гольденберг — перестал.
* * *
— Нет! Нет, нет, нет!! НЕТ!!!
— Фукс, прекрати.
— Нет!!!
— Я же не заставляю тебя с ним спать…
— Спать⁇!! Да я даже приближаться к этому вонючему крестьянину не хочу!