Глава 1
Все события, персонажи вымышлены, любое сходство с настоящими людьми и местами — случайность.
Все произведение является художественным вымыслом.
Я сижу на полу своей студии, между двумя софтбоксами, и разбираю чужое счастье.
Сто сорок гигабайт чужого счастья, если точнее. Свадьба Карповых — невеста в платье цвета шампанского, жених, который весь вечер смотрел не в камеру, а на неё, бабушка, плакавшая в кружевной платочек. Я листаю кадры на ноутбуке, отмечаю лучшие, и привычно думаю, что у меня самая странная работа на свете: я зарабатываю на том, во что сама не верю.
Штампы, кольца, пока смерть не разлучит. Мы с Марком всегда смеялись над этим. Пять лет смеялись в хостелах Тбилиси, на пляжах Бали, в нашей съёмной однушке с видом на трамвайные пути.
— Зачем нам бумажка, Лен? — говорил он, наматывая мой локон на палец. — Бумажка нужна тем, кто боится, что любовь сбежит. А наша никуда не денется.
Я тянусь за остывшим кофе, и в этот момент телефон вздрагивает на паркете. Уведомление из ленты. Я бросаю взгляд машинально, как бросаешь взгляд на часы. И мир делает кувырок.
«Торжество года: наследник холдинга „Северов Групп" Марк Северов женится! Церемония состоится 14 июня в загородном клубе „Озёрный"»
На фотографии мой Марк. В сером костюме, которого я никогда не видела, с улыбкой, которую я знаю наизусть, левый уголок губ чуть выше правого. Рядом с ним стоит девушка. Блондинка с глянцевой волной волос, в платье оттенка пудры, с рукой, по-хозяйски лежащей на его груди. Прямо там, где я пять лет засыпала.
Кофе выплёскивается мне на джинсы, но я этого не замечаю.
Надо сказать, к этому моменту я почти научилась жить. Серьёзно, у меня были успехи. Полуподвал в старом доходном доме, который я арендовала под съёмки ещё при Марке, я превратила в дом. За ширмой из икеевской рейки и льна теперь стоит моя кровать, на подоконнике высокого окна, забранного решёткой в завитушках, растут базилик и розмарин, по кирпичному своду я пустила новую гирлянду, купленную назло. Первые две недели после его ухода я спала по восемнадцать часов, как раненое животное, и Линка приезжала проверять, дышу ли я. Потом в один день я встала рывком, отдраила студию до скрипа, взяла четыре свадьбы подряд и работала так, что вечером не оставалось сил ни на одну мысль, кроме не забыть зарядить аккумуляторы. Это называется «функциональное горевание», вычитала я в умной статье. Функционировала я отлично. Горевала, как выяснилось, тоже — просто отложенным платежом.
Я даже сходила на одно свидание. Приятный мужчина, стоматолог, рассказывал про имплантацию и смотрел на меня тёплыми карими глазами, а я ловила себя на том, что мысленно выставляю по нему экспозицию и думаю: свет жёсткий, тени под бровями, и вообще он держит вилку не так. Не так — означало «не как Марк». И поняв это, я извинилась, оплатила свой салат и уехала домой реветь в подушку от злости на саму себя. У меня внутри просто стоял чужой штатив, и я всё мерила от него.