— Значит, я войду не как гостья.
Линка смотрит на меня долгим взглядом. Потом молча лезет в телефон, что-то листает — она работает в ивент-агентстве и знает всю свадебную кухню города — и вдруг замирает. Медленно поворачивает ко мне экран.
«СРОЧНО. На торжество 14.06, клуб „Озёрный", требуется второй фотограф. Портфолио и резюме на почту агентства. Оплата выше рынка»
Четырнадцатое июня. Та самая свадьба.
Мы смотрим друг на друга поверх кружек, и я чувствую, как впервые за шестьдесят три дня у меня внутри что-то загорается. Не боль, что-то гораздо более живое.
— Лен, — осторожно говорит Линка, — я обязана сказать как подруга, что это плохая идея.
— Очень плохая, — соглашаюсь я.
— Просто ужасная. Дай мне твоё портфолио, я перешлю с рабочей почты, у нас с этим агентством контракт, тебя возьмут не глядя.
Я смеюсь впервые за два месяца по-настоящему, до слёз, и не понимаю, где заканчивается смех и начинаются слёзы. За окном догорает вечер, пух летит над городом, а я допиваю вино и думаю:
«Я приду на твою свадьбу, Марк Северов. Я буду стоять в трёх метрах от тебя с камерой, и ты скажешь «да» другой женщине мне в объектив»
И я наконец пойму, кто из нас двоих сошёл с ума.
Глава 2
Ночью мне не спится, и я делаю то, что запрещала себе два месяца — открываю папку «МЫ» на жёстком диске.
Сорок две тысячи файлов. Я фотограф и я документировала нас, как документируют экспедицию, день за днём, год за годом. Вот первый кадр: полностью смазанный, горизонт заваленный. На нем набережная в огнях. Сентябрь, пять лет назад. Я снимала закат на длинной выдержке, а какой-то парень в серой толстовке, заглядевшись на воду, снёс мой штатив. Камера уцелела, штатив — нет, а парень покраснел так, что это было видно даже в сумерках, и сказал:
— Я должен вам штатив и ужин. Штатив — потому что виноват, ужин — потому что иначе вы уйдёте, и я себе этого не прощу.
Так в моей жизни появился Марк.
Я листаю файлы, и годы летят под пальцами. Вот Грузия: мы стоим на трассе под Кутаиси, я держу картонку «Тбилиси», Марк держит меня, и оба мы насквозь мокрые, потому что час назад нас накрыл ливень, а потом подобрал дедушка на «Ниве» и всю дорогу кормил чурчхелой. Вот Бали: бирюзовая вода, доска для сёрфинга, на которой Марк так и не научился стоять, его обгоревший нос и моя соломенная шляпа, улетевшая в океан. Вот наша однушка: матрас на полу, гирлянда на стене, трамвай за окном звенит в шесть утра, и Марк ворчит сквозь сон, что когда-нибудь он купит этот трамвайный парк и закрою его к чёртовой матери, а потом притягивает меня ближе и засыпает, уткнувшись в мой затылок.