Солнце садится, на террасе зажигаются гирлянды, гости тянутся в Зеркальный зал. И когда я, перевешивая камеру, наклоняюсь к кофру сменить объектив, надо мной раздаётся негромкое:
— Ковалёва.
Рядом со мной стоит Марк, с бокалом в руке. Голос его низкий и жёсткий:
— После банкета — на пару слов. Не вздумайте исчезнуть.
— У меня договор до полуночи, — отвечаю я, не поднимая головы. — Исчезают тыквы. Я уезжаю.
— Это не просьба.
Он сразу уходит, а я сижу на корточках над кофром, и руки у меня дрожат. Не от страха, от злости.
Это не просьба
Я достаю телефон и пишу диджею, с которым успела подружиться на репетиции:
«Серёж, по первому танцу всё в силе?»
Ответ прилетает сразу:
«Файл в плейлисте, жду отмашки»
В кармане кофра, в плотном конверте, лежит флешка для слайд-шоу.
Ты хотел, что бы все прошло идеально, Марк Аркадьевич. Будет незабываемо.
Глава 7
Зеркальный зал оправдывает свое название. Высокие простенки между окнами забраны старинными зеркалами в бронзе, и двести гостей умножаются в них на бесконечность. Хрусталь, белые скатерти, башни из цветов на столах, свет разливается медовый и лестный, в таком даже налоговая выглядела бы одухотворённо. Ведущий шутит ровно настолько смело, насколько позволено при Северове-старшем. Подают перепёлок.
Я двигаюсь между столами, как рыба в аквариуме. Щёлк — смеющиеся гости, щёлк — отец жениха, не притронувшийся к еде, щёлк — молодожёны во главе стола. Муж и жена. Он почти не смотрит на неё. Она почти не смотрит на него. Зато оба смотрят в камеры.
Банкет — это спектакль с двойным дном, и я за годы выучила оба этажа. Верхний заполняют тосты по нарастающей, от министра до троюродной тёти, конкурс «как хорошо жених знает невесту», где жених отвечает на все вопросы правильно и без улыбки, как на экзамене, который заранее купил, торт высотой с первоклассника ждёт своего часа за кулисами. Нижний этаж интереснее. Там мама невесты в шляпе уже дважды что-то яростно шипела распорядительнице, тыча пальцем в рассадку; свидетель опрокидывает четвёртый бокал и трезвеет от каждого, что бывает только с очень испуганными людьми, подружки невесты сбились в стайку и о чём-то шепчутся, поглядывая на главный стол. Аркадий Северов уехал сразу после официальной части. Я видела в окно, как «Майбах» растворяется в сумерках аллеи, и спина старика на заднем сиденье была прямой даже сквозь тонировку. Отец пробыл на свадьбе сына два часа двадцать минут.
И ещё один этаж — это люди с рациями и подносами, среди которых я заметила новеньких, которых выдаёт обувь. У официантов из штата «Озёрного» одинаковые мягкие чёрные туфли, ходить смену по паркету — наука, а на этих троих были городские ботинки на жёсткой подошве, и подносы они носят как-то слишком пусто, по бокалу-два, больше глядя по сторонам, чем на гостей. Я отметила это профессиональным шестым чувством. На свадьбах вечно трётся чья-то лишняя обслуга, подрядчики друг друга подсиживают — отметила и забыла. Зря, конечно.