— Мы тут проявили инициативу, — продолжал Степанов, явно наслаждаясь моментом. — Решили узнать, как ты характеризуешься по месту жительства. И надо же, какое совпадение! У участкового в папке лежит на тебя письмо от… скажем так, бдительного гражданина. Этому гражданину ты кажешься личностью крайне подозрительной. Якшаешься со спекулянтами, хранишь дома средства связи, и даже –акваланги!.. Участковый — парень простой, решил, что это обычная соседская склока в коммуналке, хода делу не дал. Но мы-то смотрим на картину в целом…

Он говорил, а я чувствовал, как внутри у меня всё твердеет от холода. Круто они за меня взялись, ничего не скажешь. Кто накатал на меня писульку участковому, я догадался сразу. Кузьмич. Не зря старый дурень всё зыркал из-за своей двери. Шерлок Холмс хренов.

Степанов вдруг коротко рассмеялся.

— Так чей ты шпион, Нещадов? Американский, английский, турецкий? А может… — он выразительно пририсовал себе пальцем нос на два размера больше, — может, ты агент службы Моссад?

Его спутник выдавил сухую усмешку. А мне было не до смеха. Про шпионаж, понятно, это они для острастки, сами в это не верят. Но если они возьмут меня «под колпак», начнут проверять каждый шаг, каждую поездку… Как я тогда смогу выполнять свою миссию?

— Шутки шутками, Ваня, — Степанов вдруг резко посерьёзнел. — Но мы ведь можем передать эти материалы «смежникам». А в Комитете ребята без чувства юмора, они с тобой шутить не будут. Там ты можешь и сам не заметить, как в чём-нибудь признаешься.

Коллега тронул Степанова за локоть, и тот, ещё раз ухмыльнувшись, замолчал.

На последние его слова я внутренне усмехнулся. Ага, передашь ты что-нибудь в КГБ, как же. Да за одну эту мысль тебя твои же начальники живьём съедят — межведомственную вражду никто не отменял. Сошлют тебя за это участковым в какую-нибудь степную дыру между Джанкоем и Армянском. Или в деревню на берегу «гнилого моря» Сиваш.

— Что ты от меня хочешь, Степанов? — прямо спросил я, решив закончить этот цирк.

— О, вот это правильная постановка вопроса! — Степанов довольно шевельнул плечами.

Тут в разговор неожиданно вступил его спутник. Он шагнул ближе и заговорил — вкрадчиво, издалека. Начал о соблюдении законности, о нечистоплотных людях, которые пробрались во все сферы, включая прессу, но, конечно, не только и не столько туда.

— Вы ведь, Иван Сергеевич, как действующий фотокорреспондент, бываете на многих крупных хозяйственных объектах, — голос коллеги был ровным и монотонным, как передача на радио. — Видите многое. В том числе то, что в репортажи не попадает. Не попадает — по разным причинам… Понимаете, о чём я?