Кабинет начальницы цеха находился на втором этаже, в середине длинного коридора, уставленного рулонами готовой продукции. На двери висела табличка: «Антонина Сергеевна Терентьева».

Внутри было прохладно и после самого цеха непривычно тихо. На столе стоял телефон, рядом лежали папки и бумаги с какими-то графиками. В углу, на тумбочке, примостился сифон с газировкой. Сама Антонина Сергеевна, женщина не старше сорока, в строгом синем платье и с внимательным взглядом, жестом пригласила меня садиться.

Услышав мою фамилию, собеседница заметно нахмурилась. Это меня не обескуражило, примерно такой реакции я и ожидал. Просто под началом этой женщины работала Наталья, супруга Нещадова.

Наш разговор длился недолго. Я изложил свою просьбу — спокойно и уверенно, глядя ей в глаза. Пока говорил, чувствовал, как за её профессиональной броней сначала просыпается обычное женское любопытство. А затем и некое безотчётное расположение. Не знаю, смог бы прежний Нещадов убедить эту женщину помочь ему. У меня получилось. И этот успех был для меня очень ценен.

Когда я закончил, она долго молчала, постукивая по столу корпусом трёхцветной ручки, а потом едва заметно улыбнулась.

— Хорошо, Иван… Сергеевич… — она на секунду запнулась, подбирая слова. — Я хорошо вас поняла. Я не против того, о чём вы говорите. Администрация цеха готова пойти вам навстречу.

Я поднялся, поблагодарил и направился к выходу. Уже у самой двери я услышал её негромкий, почти случайный вздох:

— Надо же… Повезло Наталье.

Я не обернулся, лишь слегка приподнял на прощание руку. Наталье со мной повезло? Не знаю. Но сделаю всё, чтобы так оно и получилось.

Спускаясь по лестнице, я вдруг увидел её. Наталья шла по главному коридору, что-то оживлённо обсуждая с напарницей. Я притормозил и встал за колонной. Мне не хотелось, чтобы она видела меня здесь — сейчас это было не нужно.

Я смотрел на неё из своего укрытия. На её лицо, на то, как она поправляет выбившуюся прядь волос, на её фигуру, которая в резком свете цеховых ламп казалась прозрачной и хрупкой. И я почувствовал… Не знаю, может, в этот момент мой «новый» взгляд наложился на глубокие, дремавшие в теле чувства Нещадова. Но эффект вышел сильным. Я вдруг понял, что не просто сочувствую этой женщине или ощущаю перед ней симпатию вперемешку с долгом. Я влюблён в неё — мощно и бесповоротно, до боли в груди.

Это осознание добавило мне решимости. Я всё делаю правильно. Я верну эту женщину себе, чего бы мне это не стоило.

Наталья и её напарница скрылись в воротах склада. Я быстро вышел из цеха и поспешил к проходной. Перебежав дорогу у остановки, я запрыгнул в подъехавший троллейбус и направился в редакцию.