От этих слов сын просиял. И я просиял вместе с ним.

* * *

Я шёл по набережной реки Салгир, подставляя лицо редкому в этих краях ветерку. В булочной на углу купил ещё тёплый бублик с маком за пять копеек, в молочном — бутылку кефира с крышечкой из фольги. Отыскал свободную лавку в тени плакучей ивы, сел и с наслаждением нажал большим пальцем на мягкую фольгу, она поддалась с характерным хлопком.

Кефир был густой, с кислинкой, а бублик — по-настоящему сдобный. Но даже эта простая радость не могла унять смятение мыслей в голове. Больше всего меня сейчас изводила неопределённость. Если я оказался здесь для того, чтобы спасти дочь, и я её спас — почему я всё ещё в 1985-м? Почему меня не вышвыривает обратно в моё старое тело, и в моё время?

Рядом, у самых перил, маленькая девочка в белой панамке бросала в воду сосновые щепки. Течение подхватывало их, несло вдоль бетонных берегов к небольшой плотине. Щепки весело прыгали вместе с потоком через бетонную дамбу, скрывались в бурлящей пене, и больше их не было видно.

Я смотрел на эту игру и думал о своём.

То, что случилось в Первомайском, на пешеходном мосту над железной дорогой, до сих пор стояло перед глазами. Движущийся внизу состав, перекошенное лицо ублюдка, грохот вагонов и мой отчаянный толчок. Я видел, как он перевалился через перила, как полетел, прямо на рельсы между проносящихся вагонов. Но я не видел самого финала: внизу стали бегать и кричать, пришлось спешно уйти.

Я не увидел его мёртвым, вот в чём дело. Не увидел, как его переехало, уничтожило вагонными колёсами. А что, если ему повезло и гибели он избежал? Упал между рельсов и отделался переломами или ушибами. Или умудрился зацепиться за вагонную сцепку — и уехал от своей смерти, ухватившись за пропахшее мазутом железо.

Мысль была обжигающей, как глоток спирта. Если этот выродок выжил — значит, моя миссия не закончена. Значит, то, что меня сюда забросило, всё ещё держит меня на посту. И дочка по-прежнему в опасности, просто срок её гибели немного сдвинулся.

Мёртв ли тот маньяк? Мне нужно было выяснить это во что бы то ни стало. Но как? Позвонить в линейный отдел милиции? Представиться корреспондентом «Крымского комсомольца» и спросить, не было ли происшествий на путях в районе Первомайского? Не вариант. Слишком подозрительно, в милиции работают далеко не дураки.

Я допил кефир, аккуратно поставил пустую бутылку под лавку — школьники заберут и сдадут, пятнадцать копеек на дороге не валяются.

Нужно было возвращаться в редакцию. У меня появилась идея, как мне всё разузнать.