Меня пробрало такое веселье, что я не смог сдержаться. И это неожиданно спасло ситуацию.

Глядя, как я держусь за стул и давлюсь смехом, Боря недоумённо замер. Потом заморгал, опустил руки. Мой смех он принял за реакцию на весь этот нелепый цирк. Быстро рассудил, что это правильная реакция. И, отбросив свою свирепость, заржал со мной за компанию.

Обстановка мгновенно разрядилась. Заулыбался Виктор, а за ним робко ухмыльнулся и незадачливый «виновник торжества».

— Ну ты и тип, Мыло! — Боря покачал головой, уже по-доброму пихая друга в здоровое плечо. — Семён Семёныч, мля… Ладно, живи пока, волейболист хренов.

Он повернулся ко мне.

— Дай сюда!

Выхватив у меня со стола альбом с фотографиями, он принялся быстро листать, пока не нашёл какой-то снимок из начальных классов.

— А помните, мужики, отчего у него кликуха «Мыльный»? Как он кусок мыла сожрал на спор, за двадцать копеек? Вся школа тогда сбежалась смотреть, как у него пузыри из горла шли!

Память Нещадова подтвердила: действительно, было такое дело.

— Маленький же кусочек! — начал оправдываться Эдик. — И не за двадцать копеек, а за пятьдесят! И вообще…

Что там за «вообще», он говорить не стал, просто махнул рукой.

Ставший прежним и расслабленным Боря разлил по стопкам, Мы чокнулись, стекло звякнуло, соприкоснувшись над столом. И дальше уже пошло правильное застолье. Все заговорили разом, перебивая друг друга. Толстый тыкал пальцем в фотографии и что-то кричал. Его не слушали, всем было что рассказать.

Я мельком взглянул на Виктора. Он, всегда такой серьёзный и весомый, сейчас улыбался во весь рот. Старше остальных он был не намного, всего на год. Здесь все были одноклассники.

Я понял, что мне уютно в этой компании. В той моей жизни друзья тоже были, но очень давно. Всё это осталось так далеко, что казалось сном. А здесь всё было настоящим, осязаемым, как запах от тарелки с жареным мясом или от ковра на стене.

— Но всё-таки… — Боря вдруг снова воодушевился, опрокидывая стул. — Чего мы сидим? Погнали прямо сейчас в Старый город! Будем хватать там всех подряд, пока не поймаем тех, твоих…

Виктор остановил его, положив руку на плечо.

— Сядь, Боря. Куда ты на ночь глядя? Две недели уже прошло. Здесь надо основательно. Завтра я попробую узнать по своим каналам. А вы все — по своим. Найдём красавцев, так не оставим.

Он повернулся к Эдику, который под нашим общим взглядом опять как-то погрустнел.

— Давай ещё раз. Кто это был? Звяга? Или кто-то из гордеевских?

— Да не знаю я…

Боря нетерпеливо заёрзал, что-то пробормотав. Виктор остановил его.