Но это были планы на будущее.

А сегодня вечером, смыв с себя дорожную пыль, я отправился по одному уже знакомому адресу. Затихающий город дышал тёплым асфальтом и запахом жареных семечек, что продавали сидящие у остановки старушки. А букет роз у меня в руке дышал своим особенным ароматом.

Я шёл к бывшей супруге Ивана Нещадова, Наталье.

Память прежнего хозяина тела подкидывала лишь обрывки их недавнего прошлого. Ссоры, обиды, горькое обоюдное молчание по нескольку дней. Смутная картина расставания. И тяжёлое, рвущее душу чувство вины, от которого хотелось лезть на стену.

Наталью мой приход определённо удивил. Но едва ли обрадовал. Цветы она взяла, занесла в квартиру. Потом мы вышли с ней прогуляться по улице, это я так предложил.

Она выглядела усталой, но очень красивой. Это была та красота, которую не портят ни домашний халат, ни отсутствие макияжа. Мы пошли по тихой улочке. Между нами было полметра — и воздух в этом промежутке, несмотря на летнюю духоту, явственно отдавал прохладой.

— Зачем ты пришёл, Ваня?

Наталья не смотрела на меня. Она обхватила свои плечи руками, как будто её знобило от того холода, который от неё же и исходил.

— Поговорить хотел, — ответил я.

— Поговорить… — моя собеседница вскинула на меня быстрый взгляд. — Да ты уже всё мне сказал, что тут можно добавить…

Я жестом остановил её.

— Я многое понял, Наташ. По-другому на всё посмотрел…

— Понял он… — Наталья горько усмехнулась. — А поезд уже ушёл, Ванечка. Рельсы разобрали и шпалы на дрова пустили.

— Не надо так говорить.

Я сделал шаг к ней, стараясь всё делать мягко.

— Не спеши окончательно перечёркивать нашу с тобой жизнь.

Она остановилась и посмотрела на меня прямо и неприязненно.

— Нет никакой «нашей с тобой жизни», ты разве ещё не понял? Есть ты, а есть я… Не мучай меня больше, у меня только-только жизнь налаживаться начала.

Я молчал, понимая, что она имеет в виду. Дядя Петя, о нём рассказывал сын. Который на мотоцикле. Похоже, в сердце Натальи он стремительно вытеснил её бывшего мужа. Полищук хренов.

— Послушай, я знаю, что натворил много дел, — сказал я. — Но ведь было и другое. Неужели всё это можно просто взять и перечеркнуть одной, пусть и серьёзной ошибкой? Дай мне шанс, Наташа. Всего один шанс всё исправить. Ради того, что у нас когда-то было.

Наталья замерла. В тусклом вечернем свете я увидел, как дрогнули её губы. Она отвела взгляд, и мне показалось, что в её глазах блеснула влага. Этот жест отозвался в чужой памяти, и у меня непроизвольно перехватило дыхание. Прежние чувства этой женщины не умерли, что бы она там ни говорила. Обиды пошатнули их, но не уничтожили полностью.