— Обязательно сделаю выводы на будущее. Такого… — я чуть усмехнулся, глядя ей прямо в глаза, — больше точно не повторится.

Меня ещё какое-то время поотчитывали, потом объявили выговор и лишили премии за этот месяц. Но том собрание в кабинете главреда закончилось.

* * *

Я спустился по лестнице и минут пять походил по улице Горького. Пусть коллеги думают, что я переживаю. Когда вернулся и зашёл в фотокабинет, Пахомов вскинул на меня порицающий взгляд.

— Куда ты смотрел? Меня вон из-за тебя…

— Так получилось, — сказал я таким тоном, что он сразу замолчал.

Поскрипев стулом и справившись с удивлением, Пахом решил меня всё же повоспитывать. Он завёл старую шарманку: надо навести порядок с негативами. Я закончил с ними ещё в прошлый раз, но ему об этом говорить не стал. Вместо этого сказал:

— Сейчас не могу, надо идти.

— Куда это? — по новой удивился мой начальник.

— Спецзадание, — я похлопал висящий на шее фотоаппаратный кофр. — От Артура.

С этими словами я развернулся и ушёл. Я был уверен, что уточнять насчёт моего ухода Пахом к заму главреда не пойдёт. После недавней взбучки он просто побоится лишний раз показываться тому на глаза.

Минут через десять энергичной ходьбы я оказался у входа на Центральный рынок. А ещё через пять отыскал то, что было мне нужно.

На «пятачке» за рынком шла своя тихая жизнь и торговля. Здесь, среди разложенных на газетах транзисторов, резисторов, катушек индуктивности, старых приёмников и ворованных с завода микросхем, я надеялся найти то, что Нещадов пообещал сыну. Рации. Хоть какие-нибудь

Я медленно шёл вдоль рядов, присматриваясь.

— Рации есть? Переносные, чтобы в руке держать, — негромко спрашивал я, останавливаясь то у одного, то у другого продавца.

Народ реагировал одинаково: подозрительный взгляд, короткое «нет» и потеря интереса. Здесь, в восемьдесят пятом, торговля радиостанциями пахла серьёзными неприятностями. Я прошёл почти всю площадку до конца, и везде было то же самое.

Наконец один из торговцев, хмурый тип, торгующий паяльниками, кивнул мне в сторону подворотни.

— Есть два комплекта, модель «Ласточка», — буркнул он, когда мы отошли. — Рабочие, почти новые. За оба — восемьдесят рублей.

Я невольно присвистнул. Восемьдесят! Неслабо. С учётом того, что полчаса назад меня лишили премии, а ещё грозились перевести на полставки, сумма казалась заоблачной.

— Подумаю, — выдавил я, понимая, что продавец вряд ли будет меня ждать.

Нужно было собраться с мыслями.

Отступать от своего намерения добыть рации я, конечно, не собирался. Потому что: мужик сказал — мужик сделал. По этому принципу жил я сам. Так же собирался воспитывать и Игоря, своего обретённого сына.