Удачи, чё…
* * *
Нет, все же путешествие — это хорошо! Особенно тогда, когда ты путешествуешь из села, где тебя чуть было не поймали.
Да уж, собирался оставить ложный след — и выполнил этот план на все триста процентов.
Подол наверняка уже стоит на ушах: мы успели выкатиться из него до того, как к Морозовским прибыло подкрепление. Где-то через час, когда мы мирно катили по дороге в сторону Москвы, мимо нашей повозки проскакал отряд конников, в несколько десятков человек. На нас они даже не посмотрели, видимо, решили, что преследуемый я должен рвануть от Москвы по прямой.
Правильно, правильно, так и думайте. Вы еще должны переговорить с Афанасием, узнать от него про мои планы касательно Тулы — и искать меня в том направлении.
А мы, тем временем, не торопясь покатим на север, на север, на север…
В Мангазею.
До моего плеча осторожно дотронулась легкая рука.
— Спасибо, — тихо произнесла Наст.
— За что? — я все так и сидел, сгорбившись, на облучке повозки, держа в руках поводья. Лошадка мерно бежала, постукивая копытами по каменному полотну дороги.
— За то, что… Что отвлек их от меня. Я… Понимаешь, я, как только эти кафтаны увидела, у меня как будто темнота перед глазами упала. Только одна мысль и была — что убить их надо…
— Тебя кто такому Огненному Слову научил? — спросил я, нисколько не сомневаясь в ответе.
— Клава…
Кто бы сомневался. Ну и что мне с этими двумя своенравными девками делать? Пороть? Не получится. Во-первых, вышли они из того возраста, когда это могло подействовать. А во-вторых — пороть девчонок, которые умеют бросаться файерболами, не очень умная мысль, вам не кажется? Разве что с их согласия, но это уже не наказание, а развлечение какое-то.
— Можно тебя попросить… — начала Настя.
— Настя, — перебил я ее, — А можно тебя попросить?
— Больше так не делать?
— Нет. Каждый раз, когда ты увидишь людей боярина Морозова — вспоминать, что я тебе пообещал, что мы им отомстим. И я — отомщу. Скоро отомщу. Страшно отомщу.
— Правда?
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Ну да. Помнишь, когда мы у Ефимки-Памятка обыск в доме делали, ты мне сказал, что за сундуком что-то блестит?
— Сравнила… — смутился я, — То — какой-то сундук, а то — месть!
Я тогда просто пошутил. Откуда я знал, что ее рукав зацепится и Настя застрянет в неудобной позе гнутой березки?
— Обещаешь?
— Обещаю.
По моей щеке в легком поцелуе скользнули губы. Дальше я ехал, глупо улыбаясь.
***
— Мне эта одежда надоела!!!
Не успели мы свернуть с дороги, чтобы остановиться на ночлег на лесной полянке, как Аглашка запрыгала, срывая с себя мужскую рубаху.