Агащас.
— Викешенька, а ты меня любишь?
— Люблю, — не стал врать я.
— Очень-преочень?
— Очень-преочень.
Надеюсь, мне не будет предложено вот прямо здесь доказывать, насколько сильно я ее люблю? Тут лес, мох, сыро и вообще холодно…
— А других тоже любишь?
— Тоже люблю.
— Очень-преочень?
— Очень-преочень.
— А кого больше всех?
Вот! Вот этого вопроса я и боялся!
— Аглаша, мы на разведке…
И ты, между прочим, сама напросилась. А остальные не возражали… почему-то.
Так. Стоп.
— Аглаша, а скажи-ка мне… Аглаша… Аглаша, что ты делаешь?
Тонкая ладошка скользнула между застежками моего кафтана и принялась неторопливо расстегивать ворот рубашки.
— Что ты там спросить хотел?
— Я…
Блин. Мысли путаются… Что я спросить хотел-то? Что-то хотел… Какие холодные пальцы…
— Да, ты, — промурлыкала Аглашка, проведя пальчиками по моей груди под рубашкой, — У тебя вопрос какой-то был?
— Был…
Так. Викентий, собраться! Ты чего это поплыл?!
— Аглашенька, — ласково спросил я совершенно не дрожащим голосом… я сам я не дрожал, да. Совершенно, — скажи мне, вы случайно не тянули жребий на то, кто сегодня пойдет со мной на разведку в лес?
Уж очень резво она вызвалась и, самое главное — остальные восприняли это как должное. Как будто заранее все определили.
— Неа, — безмятежно улыбнулась скоморошка.
Фух. Все же у меня более или менее нормальная команда.
— Мы на тебя в кости сыграли.
Аааа!!!
Я прямо услышал девчоночье хихикание, с которым они бросали кости. Погоди-те… Я и вправду слышу хихиканье!
На поваленной сосне сидела, покачивая ногами, Дита и смеялась, глядя на то, как меня соблазняют, б-бесовка! Мало того, что подсматривает, так еще и дразнится!
Из одежды на бесовке были только… честно говоря, я не знаю, как это называется, такие браслеты, которые носят на щиколотке. Вот, они.
Аглашка зарыла глаза и потянулась ко мне губами, прижавшись всем телом… Смущенно кашлянула и чуть отстранилась. Я тоже, кажется, смутился. Не, ну а что она хотела, после вот этого вот всего?! Нормальная реакция!
А потом скоморошка прижалась снова, поймала мои губы и…
Мы целовались. Мы всего лишь целовались. Даже без языка.
Но впечатления у меня осталось такое, как будто я все же лишился девственности… В смысле… э… я ее давно лишился! У меня были девушки! Две! Просто… ну, в этом-то мире никого не было? Вот. Я это и имел в виду. Честно!
Да еще и Дита хохочет!
* * *
— Викешенька…
Настя! Ради Бога! У нас ответственное мероприятие! Ты же не будешь спра…
— А ты меня любишь?
Девушки…
— Люблю.
— Правда-правда?
— Правда-правда.
— Сильно-сильно?
У меня дежавю какое-то.
— Сильно-сильно.