В общем, я решил не рисковать. Надеваем венец от маленькой стены. Ну его нафиг, выяснять — волчьи ямы там, или противопехотные мины. Даже если просто чесноком усеяли — приятного мало. Потому что чесноком на Руси называли не только антивампирский овощ, но и железные рогульки о четырех шипах: как не кинь, один шип обязательно вверх торчит. Наступишь — подошву сапога пробьет влегкую.
Я давно уже отдышался, чего Настя-то так пыхтит?
— Викеша…
И что это у нее голос такой испуганный? Я медленно повернул голову вправо.
Бледная Настя сидела у стены, замерев. А перед ней стоял медведь, заинтересованно ее обнюхивающий.
Мать твою блинную…
— Настя, Огненное Слово…
Блин, почему Я его до сих пор не выучил?! Блин-блин-блин!
— Я его забыла…
БЛИН!
В этот момент, когда я решил было, что к нас пришел не медведь, а песец — причем полный — медведь фыркнул Насте прямо в лицо и, аккуратно перешагнув через ее ноги, двинул ко мне
— Чего тебе надо, косо… Михайло Потапович?
Мало ли, он из обидчивых? Как говорят американцы: «Пес — просто пес, пока он не зарычит. А тогда он уже — мистер Пес».
Медведь шумно втянул воздух ноздрями. И я каким-то непонятным чудом его узнал!
Это он! Тот самый медведь, который встретился нам вчера ночью! Вон, и ошейник тот же!
— Нет у нас сегодня пирожков, — прошептал я, — В следующий раз принесу…
И узнал же, зверюга…
Где-то за стеной зашумели, забегали, кажется — засвистели. Медвед насторожил коротенькие ушки, посмотрел на меня, фыркнул, мол, что в следующий раз — с пирожками! И, переваливаясь, двинулся вдоль стены. Только обрывок цепи под ошейником позвякивал.
Я вытянул руку вперед. Пальцы дрожали крупной дрожью. И никак не успокаивались.
— Я думала, конец…
— Я тоже…
У меня вдруг появилось страшнее желание закурить. Хотя я никогда не курил.
Настя дрожащими пальцами развязала узелок с венцом и поднесла его к голове. Коротко выдохнула, зажмурилась и надела.
Посидела некоторое время с закрытыми глазами. Я не торопил, прекрасно понимал, что после встречи с медведем нервы у нее не в дугу. Хоть ты валерьянку на всякий случай с собой носи. Или пирожки…
Дыхание Насти постепенно выровнялось, и она открыла глаза. И даже в сером свете Кошачьего Слова было видно, как ее глаза расширились до анимешных значений:
— Викеша… Викешенька… Я его вижу!
— Источник? — даже не поверил я.
— Да! Он золотым светом сияет! Это точно он!
Я подполз к ней поближе и обнял за плечи:
— Настенька, запомни, пожалуйста, где он в доме.
— А он не в доме, — восторг от того, что цель наконец-то найдена, все еще не отпускал ее.