— Нет, я тут в слободе по своим делам заеду.
Стрельцы понятливо кивнули и развернули коней. Я вспрыгнул на своего скакуна и двинулся по улице.
* * *
В отличие от дома горшени, дом свистулечницы явственно выбивался из общего ряда. Краски на наличниках нет, цвет сруба — серо-желтый, то есть Огненное Слово на нем давно не обновляли, ставни закрыты… Так, а чего это они среди бела дня открыты?
Я оглянулся и подозвал к себе пробегавшего мимо мальчишку.
— Анфиса? Так уехала она, с дочкой, еще неделю назад. В гости к родне.
Облом.
Я еще раз посмотрел на пустой дом. Стоп. Пустой ли? Если как следует подумать — что лучшее место для того, чтобы спрятаться вору? Дом, в котором все знают — никого нет, и при этом — ты точно знаешь, что в нем никто не появится, а если и появится — то тебе не удивится. Потому что живет в нем твоя любовница, и, скорее всего, она специально уехала, чтобы дать тебе убежище.
Спрыгнув с лошади, я подошел к калитке. Дернул за резное кольцо. Заперто. Какая неожиданность. Говорят, в деревнях настолько не боялись воров, что никогда двери не запирали, просто палкой подпирали. Здесь тоже палкой подопрут, но только для того, чтобы показать — дома никого нет, не долбитесь в двери, хозяева скоро придут, подождите. А если уезжать надолго — замок все же повесят. Чтобы не вводить соседей в искушение.
Я достал нож, просунул его в щель и поднял засов. Разбойному приказу какая-то калитка не помеха.
Ну, так и есть — на двери чернеет замок. Не лает, не кусает, и в дом не пускает. Вт замок я так просто не открою — я отмычки в Приказе оставил — да и, казалось бы, раз замок снаружи, значит, в дом никто попасть не мог.
Не мог, значит…
Я поднялся на крыльцо и осторожно потрогал замок. Большой такой, тяжелый… Вырезанный из дерева вместе с пробоем, в который он якобы вставлен, и прибитый к двери. А вот если потянуть за ручку…
Дверь бесшумно приоткрылась. Вместе с «замком». Из темной щели пахнуло холодом и мерзким неприятным ощущением того, что мне здесь не рады.
Охранное Слово.
Даже не наложенное, а вплетенное в резьбу по полотну двери. Не очень сильное, но ощутимое.
Я достал из-за пояса печать и легонько хлопнул ее по двери:
— Разбойный Приказ.
Холод исчез. Мы имеем право войти в любой дом, если расследуем преступление, и охранные слова нам не указ. А я сейчас определенно расследую преступление.
В доме было темно и пахло нежилым: пылью, затхлостью и…
А вот этот запашок мне не нравится…
Достав из-за пояса нож — не был у меня сейчас другого оружия, не подумал — я шагнул внутрь…
И сразу понял, почему дьяк Алексей не появлялся в Приказе уже третий день.