Искусству грима тоже учили.
Парик и накладная борода были у меня, среди множества интересных вещей, накопившихся у меня за год службы в Приказе, краски, позволяющие нарисовать морщины и шрамы, нашлись у Насти — видимо, она тоже была не прочь поколлекционировать всякие интересные и нужные штуки — а кафтан непонятно-пожухлого цвета сохранился у меня еще с того момента, когда я отправлялся потрошить нычку покойного Заморского.
В общем, у Кузнеца не было ни малейшего шанса против нас.
* * *
Вот только именно сегодня вечером этот гад двинулся в загул со всей своей шайкой. Тьфу ты, нет, чтобы подумать — ведь у них, после знакомства с моей тетей и ее пистолетом, стало на одного члена команды меньше. Как я узнал, общаясь с соседями Васьки-Кузнеца, тетя Анфия положила Кузьку-Молотка, вот с горя по безвременной утрате разбойнички и отправились по корчмам, заливаться медовухой.
Какой уж тут кабак с водкой. Похоже, мы сегодня в пролете. А это плохо. Это очень плохо — время утекает сквозь пальцы, в любой момент на мой след могут встать если не люди Морозовых, так люди Дашкова. Кстати, я бы поставил на Дашкова. В конце концов, он глава Разбойного Приказа, у него есть люди, умеющие ИСКАТЬ.
Хорошо еще, что в этом мире нет такой, обычной для фэнтези, штуки, как поиск по крови. Мол, поколдовал над капелькой, пошептал, поджег — и узнал, где сейчас находится тот, кто ту капельку обронил. Нет, к счастью. К моему, естественно. Вот Разбойному Приказу было бы облегчение. По слухам, бояре могут чувствовать, где их кровь находится, в том смысле, что чуют всех своих родных, включая незаконнорожденных. Что я могу на это сказать — хорошо, что я явно не бастард Дашкова или Морозова. И мои несколько необычные способности объясняются чем-то другим. Я начал склоняться к мысли, что сверхнормное количество Слов, которые я знаю — это просто лимит Викентия, плюс мой лимит. То есть, все могут выучить пять Слов, а я — десять. До десятки я еще не добрался и если выучу одиннадцатое Слово — придется придумывать другую версию…
Есть! Есть Бог на свете!
Покачивающаяся и что-то распевающая — надо признать, в унисон — компания разбойников и грабителей уже почти подошла к своему логову, как вдруг Васька воспрял, выпрямился и взмахнул рукой, мол, вы, ребятушки мои, идите дальше, а мне срочно надо. Нет, не туда, а в кабак, за ежевечерней чаркой водки.
Девочки, на исходную…
* * *
Красавчик Васька — следы от моих ударов уже сошли, то ли травы хорошие, то ли целительские Слова подходящие — вышел из кабака, утирая ладонью губы. И было ему, судя по лицу, очень и очень хорошо.