— Не страшно, — успокоила меня Клавдия, заглянув через плечо, — Оно на кровь Телятевских не срабатывает. Ты открой замок, я открою крышку.
Уф. Ну тогда ладно…
Я взялся за отмычки… И меня пробил холодный пот.
— Клавдия… — медленно произнес я, — А это правда, что бояре чувствуют свою кровь?
И, значит, Телятевский с легкостью узнает, где находится его дочка. И я сам, своими собственными руками, собирался привести этот самоходный «маячок» в дом, в котором прячусь? От того самого Телятевского, в частности?
— Правда — спокойно произнесло это маленькое чудовище.
— Кла…
— Но у меня есть амулет, который кровь прячет. Мне его Василиса сделала. Она знала, что я сбежать хочу.
С этими словами княжна достала из-за пазухи шнурок и показала висевший у нее на шее какой-то засушенный корешок.
— Она сказала — даже отец меня найти не сможет.
Это… успокаивает. Немного — ведь Клава явно не испытывала поделие своей мачехи.
Переведя дух, я взялся за замок и через несколько минут он щелкнул, открываясь. Княжна с натугой открыла тяжелую крышку.
— Я хотела деньги взять, чтобы было на что жить.
Продуманная девочка.
— Бери, — я кивнул на мешочки, сложенные в сундуке, а сам протянул руку к плоской кожаной сумке, из которой торчали свитки…
Взялся за нее…
И понял, что времени у меня осталось совсем немного.
— Бежим! — крикнул я, хватая сумку и несколько мешков с деньгами.
— А…
— Бежим! — второй рукой я схватил Клаву за локоть и потащил к дверям, — Показывай, где выход!
Напоследок я, на секунду отцепившись от княжны, щедро сыпанул в кабинет порошок, сбивающий со следа.
На замке никаких Слов не было. А на сумке — было. Чуткое Слово. И теперь князь знал, что до нее кто-то дотронулся. И вот-вот поднимет тревогу.
Уже поднял.
Когда мы выскочили в коридор — терем уже встал на уши. Слышались крики, лязг оружия, топот ног, перекрывавший все звук рык князя.
Клава растерялась поначалу, и мне пришлось ее буквально тащить за собой. Но потом сориентировалась и даже подсказала на бегу путь к выходу.
— Княжна?!
Клава пронеслась мимо какого-то мужика в белых штанах и рубахе — с постели сорвался — зато при сабле. Он удивленно проводил ее взглядом, потом повернулся в мою сторону…
Нна!
Не знаю, что за порошок я сыпанул ему в лицо — некогда было раздумывать, но, похоже, сбивающий со следа, с сушеным хреном в составе — однако глаза запорошило качественно.
Он взмахнул саблей — те, кого можно ошеломить таким пустяком, как пыль в глаза, на Руси не выживали — но я увернулся и скользнул вслед за Клавой к распахнутому выходу.
Да ерш твою медь!
Эта… блондинка… вместо того, чтобы бежать, стояла столбом посреди двора, глядя на запертые ворота. В нашу сторону бежали меделянцы, их, что ли, испугалась?