Неприятно осознавать, что эта кость — я.
* * *
Стрельцы, конечно, это войско, которое подчиняется царю. И только царю. Так оно и есть. На войне. А вот в мирное время как-то потихоньку выясняется, что каждый полк кормит, поит, одевает и вооружает — конкретный боярин. А, как известно, кто девушку угощает — тот ею и пользуется. Бояре пользовались стрельцами, как своей личной армией, в своих междоусобицах, ну и или вот так — когда надо показать наглому подьячему, что он ухватил кусок не по зубам.
Хотелось бы, конечно, погордиться, но собрали такой отряд все же не против меня одного, а чтобы, в случае чего, отбить меня от конкурентов.
Царь-батюшка Василий Федорович, конечно, был таким раскладом, мягко говоря, недоволен, но сложилась эта ситуация уже давно и ломать ее через колено чревато большой кровью. Нет, царские стрельцы разнесут любой боярский стрелецкий полк. Один. Но есть опасение, что остальные бояре не станут спокойно смотреть, как покушаются на их старинные вольности и выступят в защиту.
Вот все и хранят статус кво.
* * *
Тем временем, «кость», то есть я, вместе со своим боевым гаре… своими деву… да блин! С девчонками вместе! Находился в бане.
Вы что сейчас представили?!
Да, в бане. Но не в натопленной бане! Просто в бане!
В той самой, кстати, в которой мы допрашивали покойного красавчика-разойника, Ваську-Кузнеца. Просто это было единственное место в городе, которое никак не связано ни с одним из нас. И хозяева вернутся еще не скоро, успеем убраться из Москвы.
Настя лежит на полке, а мы разместились кто где. Даже Клава, хотя я и опасался, что она все же окажется изнеженной и капризной — сидит на полу, прислонившись спиной к холодной каменке, и жует холодный пирожок с рыбой, запивая квасом из глиняного кувшина.
А, да, я забыл рассказать, почему Васька — покойный. Нет, не потому, что он от стыда полез в петлю. Тут все серьезнее.
Хуже.
Печальнее.
Ваську убили приказные.
Да, стрельцы Разбойного Приказа. Нет, не, как можно было бы подумать, тайком и ночью. Ранним утром, вполне официально — штурманули дом, где шайка Васьки обреталась, и всех положили, кого саблями, кого бердышами.
Дашков зачистил следы.
И все бы ничего… Перебили разбойников — туда им и дорога, им на том свете давно прогулы ставят. Да вот беда…
Не одни они были.
Не знаю, зачем…
Не знаю, почему…
Не знаю, как так получилось…
В логове Васьки в эту ночь были скоморохи.
Ватага Краснолицего Фатьки.
Ватага Аглашки.
Ватага ее друзей, практически — ее единственная родня.
Их тоже убили.
Всех.
* * *
Так что, фактически, у всех из нас — обрублены корни, держащие нас в Москве. Жестко обрублены, с кровью. Убита мама Насти, убита ватага Аглашки, меня травят, как зайца по полям, мои же собственные коллеги, тетя Анфия — вместе со мной, от Клавы отец наверняка уже отрекся, и убьет ее своими собственными руками, попадись она ему на глаза.