Прогулка привела к раздвижным стеклянным дверям огромного строительного гипермаркета. Внутри гудело гигантское пространство, наполненное ярким светом ламп, грохотом погрузчиков и шумом толпы.

Я бродила между высокими стеллажами без конкретной цели, держа руки в карманах. Миновала отделы с тяжелыми рулонами линолеума, банками краски, блестящими инструментами. Наблюдала за покупателями, погружаясь в этот организованный муравейник.

Любопытство вело дальше, вглубь магазина.

Ноги вывели в отдел домашнего текстиля. Я остановилась возле длинной стойки с декоративными подушками. Пальцы машинально потянулись к яркой, горчично-желтой ткани.

Нахлынуло четкое воспоминание из прошлого. Мы стояли в похожем торговом зале. Я держала в руках ярко-желтые полотенца, а Виктор терпеливо объяснял мне почему мой выбор отвратительный.

Уверял, что они выцветут, выбьются из цветовой гаммы ванной, потеряют товарный вид. Серые полотенца казались ему эталоном рациональности.

Серые полотенца, серые будни, серые решения.

Я развернулась на пятках. Быстрым шагом вернулась к линии касс, выдернула из длинного ряда металлическую тележку и покатила ее обратно. Бесцельная прогулка завершилась. Началась операция по захвату собственной территории.

Тележка проглотила четыре горчичные наволочки из жесткого, плотного хлопка. Следом туда отправились новые шторы. Я выбрала тяжелый, фактурный лен глубокого изумрудного оттенка.

Огромный шоколадный плед, пушистый, похожий на медвежью шкуру, отправился следом.

В отделе посуды я методично сгружала с полок тяжелую керамику цвета ночного океана. Глубокие пиалы с асимметричными краями, пузатые бокалы из толстого стекла, массивная чугунная сковорода…

Банковская карта пискнула в терминале, подтверждая списание внушительной суммы. Внутри пульсировал азарт первооткрывателя.

Багажник такси с трудом вместил объемные пакеты. Квартира встретила прежней тишиной. Я переоделась в старые, растянутые на коленках спортивные штаны и выцветшую футболку. Волосы ушли в тугой узел.

Табуретка жалобно скрипнула под ногами. Руки вцепились в бежевые портьеры. Резкий рывок вниз и металлические кольца с противным скрежетом проехались по карнизу. Ткань рухнула на пол, подняв облачко пыли. Я свернула этот блеклый текстиль, запихала его в плотный черный строительный мешок.

Следом туда полетела пластиковая щетка для обуви Виктора, забытая в прихожей. Кружка с логотипом автосервиса, оставленная им на кухонном столе. Я методично освобождала полки стеллажа. Выдвигала ящики, вытряхивала содержимое на ковер, сортировала бумаги, чеки и мелочевку. Со стены исчез блеклый постер с мостом, оставив на обоях светлый квадрат.