Он на секунду осекся, его рот смешно приоткрылся, но он тут же перегруппировался, приняв вид невинно пострадавшего.
— Мы всё исправим. Я буду идеальным мужем, клянусь! Просто разреши вернуться к нам домой! Я сделаю всё, что ты хочешь, только забери заявление на развод, — он снова попытался коснуться моего плеча.
Я отшатнулась, и мой взгляд стал ледяным.
— К нам домой⁈ Опомнись, Сергей! Твоего тут ничего нет! Все чего я хочу это больше никогда не видеть твою рожу! Я хочу забыть тебя как страшный сон! Ты отвратителен! Я ни за что не заберу заявление на развод! Все кончено! — мне было невероятно приятно говорить ему это в лицо.
Маска слетела мгновенно. Лицо Сергея пошло багровыми пятнами, ноздри раздулись, а из горла вырвался хриплый крик, который услышали, кажется, во всех окрестных домах.
— Ах, вот как ты заговорила⁈ — взвизгнул он, брызжа слюной. — Гордость проснулась? Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься с голым задом! Я отсужу у тебя всё! И твою конторку, и каждую копейку потраченную на тебя! Ты без меня никто! Серая мышь! Слышишь? Ты сдохнешь в нищете!
Это был словно театр абсурда, который надо было заканчивать поскорее. Я увидела подъехавшее такси.
— Все ваши претензии предоставляйте в письменном виде и только через адвокатов, Сергей Викторович, — бросила я через плечо, направляясь к машине.
— Гадина! Ты ведешь себя как истеричка! Каждый мужик гуляет, но ты слишком тупая, чтобы это принять и вести себя как нормальная женщина! — он продолжал орать, но мне было уже всё равно.
Я захлопнула дверь, отсекая его бессильную брань, ощущая настоящий подъем. Его трепыхания словно заряжали меня еще большей энергией. Я достала телефон. Еще одна запись для адвоката, которую я тут же переслала в облако для Титова.
«Там скоро память закончится!» — с иронией подумала я.
Лев Игоревич уже ждал меня у входа в следственный комитет.
— Здравствуйте, Ксения Юрьевна, — он приободряюще улыбнулся, — Не волнуйтесь, вы не будете ни с кем говорить кроме Волынова. Он запишет ваши показания, передадим ему имеющиеся у нас доказательства и все.
Я кивнула и смело шагнула в обитель правосудия.
В здании следственного комитета было прохладно и пахло казенной бумагой.
Волынов встретил нас в небольшом кабинете, заставленном стеллажами с пухлыми папками.
— Присаживайтесь, Ксения Юрьевна, — он указал на стул напротив своего стола и включил диктофон. — Рассказывайте. Нам важно зафиксировать хронологию. Когда началась история с вашим лечением и кто был его инициатором?
Я глубоко вздохнула, чувствуя рядом поддержку Титова.