— Свекровь и муж настаивали на рождении ребенка и когда у нас не получилось, они предложили ЭКО. Клинику искала свекровь. Где-то неделю назад она сообщила, что нашла отличного врача. Кривошеева. Муж, Сергей, активно ей поддакивал. Свекровь сама записала меня на прием.

— Как именно он проходил? — Волынов заскрипел ручкой по бумаге. — Доктор проводил обследование, назначал анализы?

— Нет, он смотрел мои предыдущие обследования — я горько усмехнулась.

— У нас есть запись первого приема, — вмешался Титов, защищая меня от необходимости переживать этот момент заново.

Он достал планшет и отдал его следователю.

— Вот, посмотрите этот фрагмент. Это запись из кабинета Кривошеева.

Волынов начал просматривать видео, которое я записала, периодически останавливал запись и задавал уточняющие вопросы. Потом на стол следователя легли, подготовленные нами, распечатки переписок Сергея и его любовницы, о том, что его мама нашла нужного врача. Далее были аудиозаписи телефонных разговоров, где Сергей расспрашивал меня о том, как я сходила в больницу.

— Что ж, Ксения Юрьевна, — сказал следователь, когда изучил предоставленные материалы. — Ваших показаний и этих материалов более чем достаточно. Спасибо за смелость. Мы вас больше не задерживаем, Лев Игоревич останется для оформления протоколов выемки.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как с плеч свалилась огромная бетонная плита. Но стоило мне сделать шаг по коридору, как я увидела её.

Галина Викторовна сидела у кабинета и видимо ждала своей очереди. Всегда безупречная, сегодня она выглядела жалко. Дорогая укладка растрепалась, на щеках были грязные разводы от туши, а холеные руки судорожно сжимали платок, которым она утирала слезы. Увидев меня, она подскочила, и в её глазах вспыхнула чистая, концентрированная ненависть.

— Ксения, что ты творишь⁈ — прошипела она, когда я поравнялась с ней. — Собственную семью под уголовку подводишь? Ты хоть понимаешь, что Сергей тебе этого никогда не простит? Он тебя уничтожит! Дрянь неблагодарная! Мы для тебя столько сделали, а ты смеешь на нас наговаривать⁉

Я остановилась и внимательно посмотрела на неё, неожиданно отметив, что она здесь одна. Сергей, который еще утром орал у моего подъезда о своей власти и праве «отсудить всё», не пришел поддержать мать в этот тяжелый момент её жизни. Струсил? Или ему было просто все равно и он решил, что это его не касается? В этом был весь Сергей. Он герой только тогда, когда расхваливает себя и устраивает показуху.

— Галина Викторовна, — тихо, но твердо сказала я. — «Семья» закончилась в тот момент, когда вы решили направить меня в этому… Да его даже врачом язык не повернется назвать… Знаете, вы поражаете своей двуличностью. А что до прощения от вашего сына… Я в нем не нуждаюсь! Как муж он оказался полным разочарованием, а судя по тому, что вы здесь одна, то и как сын он видимо не лучше!