Едва я успел отъехать от промзоны, как телефон в подстаканнике разразился надрывной мелодией.
— Да! — буркнул я, перестраиваясь в левый ряд.
— Сережа! — из динамика вырвался не голос, а какой-то ультразвуковой хрип матери, полный первобытного ужаса. — Сережа, меня задержали! Я в отделении, тут какие-то люди… они допрашивают меня без перерыва!
Я чуть не выронил телефон. Внутри всё похолодело.
— Что⁈ Как задержали? На каком основании?
— Волынов… этот следователь… — она захлебнулась рыданиями. — Он говорит, что Кривошеев всё выложил! Что у них есть доказательства сговора! Сережа, он сказал, что мне светит четыре года! Четыре года тюрьмы! В моем возрасте!
— Мам, успокойся, не ори в трубку, — я зашипел, чувствуя, как пот прошибает рубашку.
— Как мне успокоиться⁈ — взвизгнула она. — Мне нужен адвокат! Не этот сопляк, которого мне подсунули, а нормальный, дорогой адвокат, который знает, как развалить такие дела на суде! Ты должен его нанять, слышишь? Ты обязан меня вытащить!
— Мам, ты понимаешь, что сейчас происходит? — я сорвался на крик, ударив ладонью по рулю. — Ксения у меня всё! У меня счета пустые! У меня нет денег на «элитных» защитников!
— Найди! — отрезала она. — Иначе я не знаю, что я наговорю на следующем допросе. Я не пойду на дно одна, Сергей! Наверное, придется выставлять мою квартиру на продажу, если ты ничего не придумаешь…
— Даже не смей! — я перешел на рычание. — Сиди тихо и ничего не подписывай. Я что-нибудь придумаю.
Я швырнул телефон на соседнее сиденье. Сука! Огромная куча дерьма вокруг меня росла в геометрической прогрессии, угрожая накрыть с головой. Не успел я перевести дух, как телефон ожил снова. Незнакомый номер.
— Сергей Викторович? — голос в трубке был сухим и официальным. — Это следователь Волынов. Завтра к десяти утра жду вас на допрос. В качестве свидетеля… пока что, по делу Кривошеева, думаю вы понимаете о чем речь.
— Какого черта? — я едва сдерживал ярость.
— Появились новые обстоятельства и мне нужно с вами побеседовать. Не советую опаздывать.
Я отключился, чувствуя, как виски сдавливает железным обручем. Значит, времени совсем нет. Деньги с реализации плитки и сантехники будут только через несколько дней, а на «решение вопросов» и адвоката матери бабки нужны уже сейчас.
Я свернул к дому Камиллы. План созрел мгновенно. Шкатулка — вот мой единственный доступный банк сейчас.
Квартира встретила меня шуршанием пакетов. Ками была в гостиной и примеряла новые наряды.
— Котик? Ты чего так рано? — Камилла не обернулась на меня, она крутилась перед зеркалом в новом платье. — В выходные корпоратив в Озерном, как тебе? Я хочу быть самой красивой.