Я посмотрел на свои ладони. Тяжелые, широкие, с четко проступающими венами и костяшками, которые помнили слишком много драк. На них не было офисной холености. Были только старые шрамы, въевшиеся в кожу намертво, как память о временах, когда я еще не носил костюмы, сшитые на заказ. Сафонов и Сергей видели во мне только «хозяина жизни», которому всё доставалось с лёгкостью. Они и понятия не имели, что я начинал на таких же стройках, которыми сейчас руковожу, только не с чертежами в руках, а с лопатой и ломом.
В самом начале пути, когда такие, как Сергей, еще зубрили учебники в теплых аудиториях, я разгружал вагоны на ледяном ветру и спал в строительных бытовках, промерзая до костей. Я помню вкус самой дешевой лапши и то звериное чувство, когда у тебя нет ничего, кроме собственного упрямства и злости. Я выгрызал каждый кирпич своей империи зубами, рисковал головой там, где другие трусили, и никогда не просил пощады. Я прошел суровую школу бетонных котлованов, где выживали только те, у кого хребет был крепче забивных свай.
Именно поэтому предательство Сафонова бесило меня больше, чем финансовые убытки. Этот лощеный мудак воровал у человека, который знал цену каждому гвоздю на объекте. А Олесин… Олесин был просто наглым паразитом. Холеным ничтожеством, которое решило, что может обмануть хищника. Когда мои люди вскрыли их мессенджеры, я увидел не только цифры. Я увидел бездну грязи.
Все участники схемы уже были помечены красным, их финал был предрешен.
Но Ксения… она оставалась единственным серым пятном на этой четкой карте предательства. Владелица кейтерингового агентства, через которое, как я сначала предположил, могли отмываться «откаты».
Я помню тот корпоратив, где впервые встретил её. На Ксении было бежевое обтягивающее платье. Полностью закрытое, но в нем она выглядела изыскано и чертовски соблазнительно. Я просто залип на неё: красивая девушка с тяжелой волной волос и улыбкой, от которой в зале становилось на пару градусов теплее. Помню, как прикидывал, под каким предлогом остаться с ней наедине, а потом выяснилось, что она оказывается замужем за моим архитектором.
И чем он её привлек? Весь вечер я заставлял себя не пялиться на неё слишком откровенно, наблюдая за ее мужем. Этот недоумок постоянно цеплялся к ней, одергивал платье и вечно был чем-то недоволен. При этом он при каждом удобном случае нырял глазами в любое ближайшее декольте, совершенно не осознавая, какой лакомый кусочек стоит рядом с ним. Уже тогда я почувствовал к нему брезгливость. Мужчина, который не видит того, что у него в руках, рано или поздно теряет всё.