Разговор, вопреки моим опасениям, прошел продуктивно, а предложение помощи с адвокатом и вовсе стало неожиданным козырем. Но в глубине души всё еще копошились сомнения. Стоило ли принимать такую щедрость? Глядя на пролетающие мимо витрины, я несколько раз порывалась сказать, что справлюсь сама, но вовремя одергивала себя. Это было бы верхом глупости. Да, услуги юриста «уровня Горского» наверняка стоили целое состояние, но если мне не хватит, то в крайнем случае займу у Таши или обращусь к родителям. Хотя последний вариант казался мне крайним шагом.
Мысль о родителях болезненным уколом отозвалась в сердце. Они прожили в браке больше тридцати лет. Можно сказать целую жизнь, наполненную тем самым тихим теплом, где никогда не было места вранью или уверткам. Я не могла припомнить ни одной их по-настоящему крупной ссоры. Папа всегда относился к маминым капризам и «заскокам» с безграничным, почти святым терпением. Он часто повторял, что его главная задача — видеть её счастливой, и ради этого он готов поддержать любое её начинание.
В памяти некстати всплыл день, когда я впервые привела Сергея в их дом. Папа тогда принял его с явной настороженностью, хоть и мастерски скрывал это за безупречной вежливостью и учтивостью. А маму и вовсе передернуло от его манер. Прямо за праздничным обедом, среди фамильного фарфора и накрахмаленных салфеток, Сергей бесцеремонно и громко высморкался, не выказав ни тени смущения. Тогда, ослепленная чувствами, я списала это на обычное волнение и простоту характера. Но теперь, глядя на ситуацию сквозь призму измены и воровства, я понимала: это был первый отчетливый звоночек. Он никогда не думал о чувствах окружающих. Его просто это не волновало.
Машина плавно затормозила у моего подъезда, едва слышно зашуршав шинами по асфальту. В тусклом свете уличных фонарей салон автомобиля казался слишком закрытым. Отрезанным от всего остального мира пространством. Я потянулась к ручке двери, но на мгновение замешкалась. Горский смотрел на меня пристально, почти осязаемо.
— Благодарю, что подвезли, Роберт Тимурович, — произнесла я, стараясь, чтобы мой тон оставался в рамках деловой вежливости. — И спасибо за помощь…
Горский не спешил отвечать. Он сидел, расслабленно откинувшись на сиденье. Его пальцы медленно постукивали по рулю. В полумраке его глаза казались темно-синими, почти черными.
— Не стоит благодарности, Ксения, — мягко сказал он. — Надеюсь, вы не против опустить отчества в нашем с вами общении? Раз уж мы союзники в этой маленькой войне…
Я на секунду опешила.