Время поджимало. Ксении пора было ехать в логово к этому псевдоврачу.
— Скажи Денису, пусть готовит машину, — распорядился я. — Он лично повезет Ксению. Пусть доставит к дверям, незаметно страхует внутри и не спускает глаз с входа. Если запахнет жареным, то пусть выносит её оттуда хоть на руках.
— Будет сделано, Роберт Тимурович, — коротко кивнул Марат и исчез за дверью.
Пришлось бесцеремонно прервать их совещание с адвокатом.
Ксения уходила натянутая, как струна под напряжением. Я видел, что ей страшно, но был уверен, что она справится. В ней есть тот самый стержень, который не ломается под прессом.
Потянулось время ожидания. Оно превратилось в густой, липкий кисель. Я ловил себя на том, что каждые пять минут проверяю телефон, и это раздражало неимоверно. Я не должен был так дергаться из-за нее. Но ничего не мог с собой поделать. Еще тогда, после нашей встрече в «Кристалле» я понял, что она меня сильно зацепила. Признаться честно, тот огонь в её глазах, когда она решилась меня отчитать, распалил меня не на шутку.
Оказалось, у «тихой» Ксении есть острые коготки. Глупо и бессмысленно отрицать, что она мне нравится. Она долго была в каком-то болезненном, летаргическом сне, но теперь начала просыпаться. И вместе с ней просыпался её настоящий нрав. Что-то подсказывало мне, что этот огонь еще заставит меня попотеть.
Когда телефон в моей руке наконец вибрировал и я услышал её голос.
—«Всё готово, Роберт. У меня есть рецепт и видео» , — я почувствовал, как из груди медленно выходит воздух.
Забавно. На прошлой неделе я закрыл сделку на несколько десятков миллионов, где на кону стояла репутация всей компании, и не повел бровью. А сейчас у меня каждая мышца была напряжена, как стальные тросы.
В голове то и дело всплывал ее образ. Я смотрел в её зеленые глаза и видел в них концентрированный страх. Он был настолько реальным, что его хотелось выгрести из её души до самого дна. В груди ворочалось странное, давно забытое чувство — не просто прагматичный интерес, а желание оградить и спрятать.
Я набрал Титова, велев ему быть наготове, и попросил секретаршу организовать в кабинет обед из ресторана. Ксении нужно было прийти в себя, после этой неприятной встречи.
Она приехала через двадцать минут. Бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Мы сели за стол, но к еде она почти не прикоснулась. А когда она начала говорить… Ксения поделилась своими подозрениями об этом враче. О его «липком» взгляде, о том, как этот ублюдок тяжело дышал, говоря о предстоящем осмотра. И тут меня сорвало. Предохранители, которые я выстраивал годами, просто вылетели к чертям.