Я слишком ярко, представил, как эта мразь в белом халате тянет свои потные лапы к её нежной коже. Как этот сученыш посмел даже в мыслях представить как будет ее трогать? Не надо быть гением, что бы понять ЧТО именно он хотел осматривать! Меня резко окатило волной гнева, что захотелось сию же секунду буквально разорвать этого ублюдка.
Посмотрев на Ксению, я понял, что дело теперь не только в бизнесе.
Я подошел к ней, движимый импульсом, который был сильнее логики. Присел на край стола так близко, что чувствовал, как от неё исходит мелкая дрожь. Я хотел её успокоить, хотел стать её щитом, но когда наши взгляды встретились, всё сместилось. Мой взгляд невольно упал на её губы. Они были припухшие, потому-что она их кусала. Желание поцеловать её вспыхнуло как лесной пожар от одной искры. Контроль? Я забыл, что это такое. Я уже видел, как сокращается расстояние между нами, чувствовал её дыхание на своих губах…
Резкий стук адвоката в дверь разрезал тишину кабинета как скальпель.
Ксения не просто отстранилась — она шарахнулась от меня, словно от удара. В её зрачках, расширившихся на всё лицо, я прочитал не взаимную страсть, а чистую панику.
Я замер, возвращаясь в вертикальное положение с той же скоростью, с какой хищник уходит в тень, понимая, что спугнул добычу. Проклятье. Внутри всё стянулось в тугой, болезненный узел. Я поторопился. Слишком сильно надавил, слишком резко сократил дистанцию. Я видел испуг в её глазах. Он обжигал меня сильнее, чем любая пощечина.
Я вынырнул из раздумий и снова посмотрел в их сторону.
Ксения что-то говорила Титову, и их голоса звучали фоном, слившись в неразборчивый гул. Я не слушал. Титов позже подготовит мне подробный отчет, разложив всё по пунктам. Сейчас меня занимало другое.
Я открыто рассматривал её, пользуясь тем, что она старательно избегала моего взгляда. Ксения была чертовски хороша в своей решительности, которая только-только начала поднимать голову. Мне нравилось то, как она нервно поправляла выбившуюся прядь волос, изгиб её шеи, которая казалась прозрачной в свете офисных ламп. В ней был тот редкий стержень, который невозможно купить или подделать. Но она решила бороться, даже не смотря на то, что ее гордость ломали, что сейчас она была ранена. Развод, предательство, этот ублюдок-врач… Она была как маленькая птичка со сломанным крылом, которая ждет удара от любого, кто протянет к ней руку. Я отчетливо понял, что сейчас нельзя к ней лезть. Любой мой шаг навстречу она воспримет как попытку захвата, как еще одну клетку, пусть и золотую. Она не готова. Пока не готова.