* * *
Проснулась Алиона уже глубокой ночью, резко и внезапно, как иногда бывает, когда приснится что-то страшное, не оставившее воспоминаний. Только сердце билось часто, как заводная игрушка.
Судя по всему, сегодня было полнолуние: яркий толстый луч падал из окошка, упираясь в спящего на кресла Зая. Одеяло сползло до пояса, обнажая тощее тело юноши: торчащие ребра, вязь ожогов, оставшаяся после эльфийских пыток, впалый живот с темным пятном пупка, тонкая рука, свисающая до пола… Рука?
В животе Алионы вместо бабочек, которые чуть было не запорхали, каркнула ворона. Девушка вполне отчетливо, насколько это возможно в лунном свете, видела ту самую руку, которую Зай так упорно прятал от чужих глаз.
В голове девушки сложились два понятия «рука» и «лунный свет», дав в сумме страшное словосочетание «лунная белизна».
Так Зай не шутил? Он и вправду смертельно болен?
Алиона осторожно сползла с кровати и, бесшумно ступая босыми ногами, подошла к креслу. Наверное, она была первой девушкой в мире, которая подкрадывалась к спящему мальчику, чтобы рассмотреть его руку.
Она тихонько протянула пальцы вперед…
«Лунная белизна, — прозвучало в ее голове воспоминание, — Лунная, потому что заразиться ею можно только если дотронуться до меня при лунном свете…»
Девушка отдернула руку и тут же мысленно выругала себя за легкий укол брезгливости. А потом выругала себя второй раз, когда представила, что бы сказал ей Зай, если бы узнал, что она заразилась его болезнью по собственной глупости. После чего наступило время третьего раунда самокритики, когда Алиона вспомнила слова Кода об этой болезни полностью: «…да еще потому, что в лунных лучах она светится».
Рука юноши не светилась.
Да и белой она не была: вполне обычная, чуть загорелая человеческая рука. Никакой чешуи, ран, язв… Ничего.
Прятать под бинтами было нечего.
Тогда зачем? Зачем эти постоянные бинты, нежелание показывать руку, зачем?
Было в этом что-то странное, какая-то тайна, связанная с тем непонятным подорожником, из-за которого их предал аптекарь, и эльфы гоняли по городу, как зайцев, а потом пытали раскаленным железом…
Алиона дотронулась кончиками пальцев до таинственной руки, провела вверх до самого плеча, ощущая холодную кожу — замерз, бедняга… — поправила упавшие на лицо пряди черных волос и, поддавшись нахлынувшей волне чувств, в которой смешались и жалость, и благодарность, и симпатия, и многое, многое другое, поддавшись внезапному порыву, девушка обняла Зая за шею и осторожно поцеловала в губы.
На секунду ей показалось, что сейчас грянет гром и прозвучат фанфары, но, видимо, такое случалось только в сказке: ничего не произошло. Разве что губы юноши чуть дрогнули, как будто отвечая на поцелуй. Но нет, он продолжал крепко спать.