Наверняка за этим крылась какая-нибудь интересная легенда, наподобие той, что существовала у шотландцев с килтами, но Алионе ее никто не рассказал, спрашивать у местных не хотелось, а Зай не знал.
Вот если что и напрягало девушку во время путешествия, так это Зай. Сталь потихоньку ползла по его телу, так что он постоянно кутался в капюшон, почти не показывая лица. Не только прохожим, но даже и Алионе. Хотя таи так знала, что серость заняла почти всю левую щеку, и уже половина зубов юноши блестела полированной сталью. Но были и более пугающие изменения.
Во-первых, Зай перестал уставать. Вообще. Похоже, произошло то, чего он так боялся — сердце стало стальным. К счастью, он не умер. И даже не перестал любить Алиону. Чего, последнее время, кажется, боялся больше, чем смерти.
Во-вторых, потихоньку менялось его характер. Из вспыльчивого, язвительного и немного дерганного юноши Зай стал каким-то подозрительно спокойным. Иногда Алионе казалось, что во время поездки в вагоне он замирал неподвижно, как статуя. Зай это отрицал.
Все это говорило о том, что им нужно как можно быстрее в человеческую Империю.
Только там Заю могли помочь.
Наверное.
Кстати, гномов в крокодила не пускали и здесь.
* * *
Если и был в Эдхе, так сказать, крокодил дальнего следования, который мог перевезти из напрямую от одной границы до другой, то юноша с девушкой этого не знали. Да даже если бы и знали: не тот был случай, когда можно было рисковать нарваться на проверку документов или эльфийский патруль. Вместо того, чтобы сократить путь — удлинишь до бесконечности. Они предпочитали садиться на очередного крокодила — чего они все такие усталые⁈ — на небольших сельских станциях, ползти потихоньку, дремля под певучие разговоры полуэльфов. Говорили они на человеческом языке, так, что Алиона могла их понять, но с непередаваемым эльфийским выговором или даже выпевом. Пожалуй, это было единственное, что было у них общего с эльфами. Так что иногда девушка даже вздрагивала спросонок, когда ей казалось, что над ней стоят и обсуждают ее эльфы. Но, в целом, полуэльфы не вызывали у нее таких сильных, до скрипа зубов чувств, похожих на смесь страха и ненависти, как чистокровные эльфы.
Возможно, потому, что полуэльфы не били ее «бичом».
* * *
Их путь к границе с Империей не был прямым. Он, скорее, походил на ломаную линию.
Ломаную. Но линию. Все больше и больше приближающую их к заветной черте.
Где-то километров за сорок до границы они сошли с крокодила и пошли пешком.
До границы, вернее, до начала погранзоны оставалось всего ничего, когда они решили первый раз за время путешествия переночевать в деревне полуэльфов.