— Опять⁈ Может, их пристрелить уже, а?
— Это как хочешь, а сегодня они все камеры заняли.
— И что делать?
— Ну, можешь спеть. Можешь сплясать.
— С девчонкой что делать, я спрашиваю?
— В твоем возрасте уже надо знать, что делать с девчонками…
— Вонс!
— Двадцать пять лет Вонс…
— Командир сказал: девчонку — в камеру!
Вонс всерьез задумался. Скорее всего, он и до этого думал над вопросом, куда же дать Алиону, просто придурялся, поддразнивая конвоира.
— Давай ее к Седому отведем, — наконец предложил он.
— Отличная мысль. Двое нено… странных — в одной камере.
— К Коста я ее не пущу.
— Покусай тебя эльфы, веди к Седому.
* * *
Камера походила, скорее, на гостиничный номер. Ну, пусть недорогой гостиницы, но — гостиницы. Никак не тюремная камера.
Две кровати по краям, стол с лавками — у окна. Да, вот оно, главное отличие — окно. Широкое, застекленное, решетка присутствует, но выкрашена в белый цвет и не сразу бросается в глаза.
На кровати слева лежит, прикрыв глаза шляпой, человек в черном долгополом пальто. Из-под шляпы свисают длинные седые патлы, отчего появляется ассоциация с Ван Хелсингом. Не тем, который Хью Джекман, и не тем, что Мел Брукс (и уж точно не с Интегрой), а с тем, который Энтони Хопкинс. На появление нового постояльца «Ван Хелсинг» никак не отреагировал. Наверное, спал.
— Сейчас поесть принесу. Будешь есть?
Есть? Алиона задумалась. Когда она ела последний раз и хочет ли есть сейчас? Нет, есть более насущные вопросы:
— Где мой Зай?
Солдат явственно скрипнул зубами. Этот вопрос он сегодня слышал уже раз… много.
— В лазарете твой Зай.
— Он жив⁈
Алиона повернулась к солдату так резко, что тот слегка отпрянул, положив ладонь на рукоять меча.
— Жив, жив… Только без сознания. Теперь довольна?
— Да, — Алиона широко и счастливо улыбнулась. Солдат при виде этой улыбки почему-то занервничал.
— Откуда вы такие только взялись?
— Из Зеленой Рощи.
— Ага, коне… — солдат осекся, глядя на безмятежное лицо девушки, — Правда, что ли?
— Правда.
— И… как там?
— Мне не понравилось.
* * *
Обед действительно принесли. Приличная порция незнакомой жидкой каши, желтого цвета, с маслом и кусочками мяса, в округлой стеклянной миске. Темный, почти черный чай в большой стеклянной кружке. Сладкий. Холодный. Объемистая ложка. Из того же стекла, прозрачного, с желтовато-зеленым оттенком. Стекло почему-то не звенело при соприкосновении, а стучало.
Алоне казалось, что она не сможет съесть ни крошки. Но съела все. Наверное, потому, что крошек тут не было.
Чувствуя приятную сытую тяжесть в желудке — а также, что кто-то невидимый подвесил к ее ресницам гирьки — девушка облизнула напоследок ложку, посмотрела на кровать и поняла, что если ляжет на нее, то сразу уснет. А спать нельзя: она еще не видела Зая.