- Я тебя напугал, - Фрэнк не спрашивал, он утверждал. Он видел тот ледяной ужас в её глазах там, в доме, и это жгло его изнутри сильнее, чем раны на руках.
Мия ничего не ответила. Она снова зачерпнула горсть ледяного снега и прижала к его разбитым костяшкам. Снег мгновенно окрасился в розовый, тая от жара его кожи.
- Я тебя разозлила? - она подняла на него лицо. В её глазах, почти не видящих его в темноте, читалась такая сокрушительная вина, что у Фрэнка перехватило дыхание.
- Что? - он невольно коротко усмехнулся, но тут же нахмурился, его лицо исказилось от внутренней боли. - Нет, Мия. Нет. Не ты. Ты - единственное, что в этом мире не вызывает у меня злости.
- Я испугалась, что ты уйдёшь, - она внезапно всхлипнула, и этот звук полоснул его по сердцу. - Что я... я сделала что-то не так, и ты просто исчезнешь. Как все.
Фрэнк замер. На мгновение он закрыл глаза, борясь с желанием просто сбежать, чтобы спасти её от самого себя. Но вместо этого он подался вперёд и осторожно, почти боясь сломать, притянул её к своей груди.
- Мне стоило бы... - его голос прозвучал как глухой рокот обвала где-то глубоко в горах. - Ты же видишь, Мия. Я ненормальный. Я чёртов вулкан, который только и ждёт момента, чтобы захлебнуть всё вокруг лавой. Я порчу всё, к чему прикасаюсь. Даже тебя... я чуть не сломал тебя там, в зале, одним своим видом.
Мия отчаянно помотала головой, сильнее вжимаясь в его широкую грудь. Сквозь ткань рубашки она чувствовала, как бешено колотится его сердце - рвано, тяжело, точно пойманный в клетку зверь. Его жар обжигал её лицо, проникал сквозь тонкое платье, и этот зной был для неё самым желанным лекарством от того ледяного одиночества, в котором она тонула весь последний год.
- Нет, Фрэнк, не говори так, - её голос дрожал, прерываясь тихими всхлипами. - Ты не портишь. Ты... ты единственный, кто заставляет меня чувствовать себя живой. Пожалуйста, не уходи. Если ты уйдёшь, я просто... я не справлюсь. Тьма заберёт меня совсем.
Она подняла на него глаза, в которых из-за куриной слепоты плясали лишь смутные тени и блики лунного света, делая её взгляд ещё более беззащитным и потерянным.
Фрэнк замер, его пальцы, всё ещё пахнущие железом и снегом, осторожно зарылись в её волосы, едва касаясь кожи, словно он боялся, что его прикосновение действительно может оставить ожог на её хрупком теле. Он смотрел на неё сверху вниз - на эту скрипачку с израненной душой, которая искала спасения в руках убийцы.
- Малыш, - он прикрыл глаза, тяжело и шумно выдохнув ей в макушку. - Ты просто ничего обо мне пока не знаешь. Не знаешь, сколько крови на этих руках и сколько демонов я держу на цепи ради того, чтобы просто сидеть здесь с тобой. Если бы ты знала, какая чернота у меня внутри, ты бы бежала отсюда, не оглядываясь.