— Есть подозрение, что это был мстительный дух, — пояснил Балаболкин, увидев, что я задумался.

Мстительный дух — это да… Это возможно… Бывает, когда нехорошо умерший или неправильно похороненный человек становится не просто призраком, безобидным, разве что — неприятным, а злобным мстительным духом. Одно прикосновение призрачной руки такого духа — и человек падает замертво, могильный холод мгновенно останавливает сердце. Вот прям как с невестой Григорьева произошло. И самое главное — добравшись до тех, кому хотел отомстить, дух не успокаивается и начинает набрасываться на всех встречных-поперечных. Вот как с невестой Григорьева произошло. Правда…

— А откуда та мстительному духу взяться?

— Там Немецкое кладбище неподалеку.

Да, тогда — да. Тогда возможно. Все равно, конечно, маловероятно — все ж таки на кладбищах ритуалы блюдут и там не то, что мстительные духи, призраки и те редкое явление. С другой стороны — нашу русскую безалаберность никто не отменял. Могильщики схалтурили, батюшка, что землю освящался, оскоромился перед этим в пост, да далеко ходить за примером не надо — были случаи, когда бандиты тела своих жертв прятали прямо в свежих могилах, мол, никто не найдет. Понятное дело, никакими ритуалами не озадачиваясь…

И тут в моей голове сложились несколько фактов.

Призрак.

Кладбище по соседству.

Давнишняя ориентировка.

— Товарищ Чеглок.

— Степ, у тебя что-то важное?

— Я по вот этому самому делу…

И я рассказал, с чем позавчера столкнулся.

3

— Попрыгунчик, говоришь? — потер подбородок Чеглок, — То есть, не человека, который призраком притворяется, ты видел, а настоящего призрака? Это мысль, конечно… Правда, сомнительная.

— Чем это она сомнительная? — надулся я, уже успевший возгордиться тем, что распутал дело.

— Ну, во-первых, откуда б у нас взяться призраку попрыгунчика? Они все же таки в Питере промышляли, там их и поймали, там и расстреляли. Бальгаузен и его банда.

— Но…

— Верно говоришь, Степа, у нас тоже свои доморощенные попрыгунчики водились. Конечно, у наших дым был пожиже и труба пониже, но все ж таки были. Помер один такой, то ли своей смертью, то ли достала его милицейская пуля, то ли свои приголубили — не суть важно. Похоронили его… А где похоронили-то? Попрыгунчика у Немецкого кладбища видели, ты — у Новодевичьего. Его что, на части поделили, как святые мощи, прости Господи?

Чеглок перекрестился.

— Э…

— Да, может, конечно, таких попрыгунчиков было и несколько. Одного на Немецком похоронили, другого на Новодевичьем прикопали, всякое может быть. Только вот с каких пор призраки начали пуль бояться? Хоть бы и серебряных?