— Какое чудо! — восхищенно ахнула Светлана, принимая статуэтку с такой осторожностью, будто та могла рассыпаться прямо в руках. — Какая красота! Неужели это Тане? Она будет в полном восторге! Пойду поставлю на комод в нашей комнате, чтобы Леночка нечаянно не разбила.

Жена убежала в нашу спальню, но быстро вернулась.

— Свет, а это тебе, — я вручил ей не менее ценный (по крайней мере на взгляд жены) подарок — стопку журналов моды. В нашем мире они были настоящим сокровищем. Помню, когда еще жили в Серпухове, могли лишь мечтать о модной одежде. Столичным жителям было проще — можно было отовариться в «Польской моде», ГДР-овском «Лейпциге», чехословацкой «Праге» или югославском «Ядране». Эх, а двадцать первом веке уже и большинства стран таких нет, не то что универмагов.

Но самый удобный и недорогой способ красиво одеваться — шить самим, подсмотрев идеи вот в этих самых журналах мод. Женщины передавали их из рук в руки, как реликвии. Бегали с ними к портнихам советоваться. Особенно ценился польский журнал «URODA» — «Красота». Его бережно хранили годами, перелистывая до дыр в поисках вдохновения.

Светлана, не отрывая восторженного взгляда от страниц, тут же присела на мягкую банкетку в прихожей, забыв обо всем на свете. Она листала журналы с тем благоговейным трепетом, с каким в моем детстве перелистывали старые семейные альбомы. Каждое её «ох!» и «ах!» было для меня лучшей наградой после долгой разлуки.

— Скупил все, какие только попадались в газетных киосках, — сказал я, с улыбкой наблюдая за ней. — Но всё, мне пора, родная. Уйду, будешь читать в тишине и спокойствии. А, вот еще…

Я извлек из чемодана небольшой бумажный пакетик.

— А это для Лиды, — я отдал пакетик жене. — Тушь и пудра «Pollena». Должны быть хорошие. Там на дне где-то еще маленькая коробочка — духи «Быть может». Сама найдешь, ладно?

Она кивнула, на отрывая взгляда от страниц журнала. Я рассмеялся, обнял Светлану за плечи и поцеловал. Ее губы отозвались охотно, но не надолго — слишком уж жена увлеклась журналами.

Покинул квартиру с сожалением, что пора, но, вместе с тем с радостью, что угадал с подарками, порадовал близких.

— На Лубянку? — спросил Николай, когда я вернулся к нему.

— Туда, Коля, туда, — ответил ему, усаживаясь рядом. — Надо отчитаться по итогам командировки.

Пока ехали, крутил в голове идеи по поводу польских событий. Наверняка попросят изложить собственные соображения, а у меня в голове куча предположений, но никаких реальных фактов.

Цвигуна я встретил в приемной — он о чем-то беседовал с секретарем.