— А, это ты, Медведев… — Семен Кузьмич отреагировал на меня настолько безразлично, словно мы виделись пару часов назад. — Уже прибыл?

— Так точно! Разрешите доложить… — начал я, но председатель КГБ махнул рукой, останавливая.

— Ты хорошо поработал, но прежде чем отправишься отдыхать, съезди, доложи Леониду Ильичу, — приказал Цвигун. — Он интересовался твоей командировкой. Так что сейчас же отправляйся в Заречье. Леонид Ильич сегодня там работает.

Удивившись такой поспешности и тому, что Цвигун даже не захотел меня слушать, я «заглянул» в мысли генерала. Там «звучало» следующее:

«Нечего больше Медведеву в это дело нос совать, пусть своими делами занимается. Без него уже разобрались, как положено. Нет человека — нет проблемы».

Вот это уже интересно! Я все-таки решил пока не отступать, а вывести Семена Кузьмича на большие откровения если уж не в разговоре, то хотя бы в мыслях.

— Семен Кузьмич, мне сказали, генерал Маркелов какие-то претензии имел в мой адрес?

Цвигун поморщился, думая, как ответить, а в голове у него промелькнуло: «Да, точно, надо бы сказать Маркелову, чтоб захлопнул варежку. Разорался он, понимаешь… Конечно, обидно потерять сотрудника, с которым много лет работал, но кто ж знал, что Глебов в тот момент будет вместе с Калиским».

Сказать, что я удивился — это ничего не сказать. Подозревал в организации покушения Герека, может даже агентов ЦРУ, даже Маркелова, который меня самого хотел подставить. Но чтоб это было инициативой Цвигуна? Ничего не понимаю…

— Я решу вопрос с Маркеловым, не беспокойся, — ответил, наконец, Цвигун. — Так что езжай в Заречье. Всё. Свободен.

Последнее слово он сказал не просто как старший по званию, отпускающий подчиненного. Это прозвучало, словно барин отпускает прислугу. Остались самые неприятные впечатления.

Пока ехал до Заречья, думал о том, что власть — опасная штука. Она, как лакмусовая бумажка, проявляет в человеке все скрытое. Как у того же Цвигуна. Невольно сравнивал его с Удиловым. Вадим Николаевич будто имеет иммунитет от подобных соблазнов. Он использует власть как инструмент для работы — не более. При этом понимает, что инструмент это опасный. А Цвигун… что ж, коготок увяз, как говорят в народе, всей птичке пропасть.

Одернул себя, не стоит накручивать, хамоватое поведение начальника — это плохо, конечно, но не самая большая проблемы в жизни и в работе.

Леонида Ильича я застал в кабинете. Там же находился и генерал Рябенко. На журнальном столике возле него стояли чай и миска с печеньем.

— А, Володечка, хорошо, что ты вернулся, — Брежнев улыбнулся, увидев меня, но потом снова стал серьезным. — Целый и невредимый вернулся. А то мне уже доложили, что ты в Польшу летал, а там какие-то не то аварии, не то убийства… Разбирался с этим?