Скоро на столе был накрыт царский — на мой голодный взгляд — ужин. Тут же вскипятили чайник, достали из тумбочки банку с растворимым кофе. Ростовский балагур со смехом выложил на тарелку нарезанную крупными кусками копченую донскую сельдь..

Пока я ел, парни травили анекдоты, но я видел, что едва удерживаются от вопросов.

— Спасибо за ужин, но вам следовало бы отдохнуть. Завтра будет сложный день. Может, пока не поздно, по домам? — предложил я.

— Я своих уже предупредил, что не приеду, — тут же ответил Карпов. — Не хочу будить, наверняка спят.

— А нам с Газизом и Даней предупреждать никого не надо, — добавил Соколов. — Если только им вахтера в общаге, а мне соседку, чтобы не ждала сегодня очередных «звуков разврата», — пошутил он и сам же рассмеялся своей шутке.

— Ладно, тогда к делу. Даня, адрес дачи Митрохина выяснил? — я хотел убрать посуду, но Газиз молча забрал у меня тарелки и чашку и отнес в раковину, прилепившуюся сбоку от двери.

— Да, Владимир Тимофеевич, — и Даниил продиктовал адрес:

— Люберецкий район, деревня Пехорка, улица Южная, дом тринадцать.

— Отлично. Завтра с утра ты, Андрей… Соколов, — уточнил тут же, — и ты Газиз со мной на обыск дачи. — Я увидел, как вытянулось лицо невозмутимого Карпова. — Андрей, — обратился к нему, — ваша с Даней задача: выяснить, где обычно отдыхал наш архивариус. Допросите его супругу, сына, соседей. По моим сведениям, кроме дачи у Митрохина был еще один дом, записанный на тещу. Но могут быть еще какие-то места, известные ему и его близким.

— Вы думаете, что мы нашли не все? — уточнил Карпов.

— Я это предполагаю. — ответил ему. — И наше дело проверить версию. У Митрохина сейчас железобетонная защита. Хитрый жук. Перевел стрелки на Андропова и Бобкова, и доказать обратное мы не можем. Это во-первых. А во-вторых, он сейчас постарается замазать как можно больше наших сотрудников, и, учитывая, какая информация через него проходила, у него это получится. Работа предстоит сложная, прежде чем выведем эту сволочь на чистую воду. Как там наш задержанный?

— Шумит. Объявил голодовку, — ответил Газиз. — Я из его камеры убрал все опасные предметы.

— Даже простынь и наволочку забрал. Оставил голый матрас, — Карпов усмехнулся.

— И зачем так жестоко, Газиз? — поинтересовался я.

— Не хватало, чтобы он еще что-нибудь сделал с собой. Повесится в камере, а отвечать кто будет? Абылгазиев, да? — и Газиз сердито засопел.

— Не переживай, не повесится, — успокоил Газиза. — Он не из тех, кто смерть предпочтет позору. Мелкий человек, ненавидящий всех и вся. — я посмотрел на своих парней и скомандовал: