Еще мне очень интересно, что задумал Генсек. Причем, скорее всего, план у него зрел давно, а дело Митрохина и поведение Цвигуна на сегодняшней встрече просто ускорили принятие решения. Я уже давно отметил, что Леонид Ильич никогда не делает ничего просто так, особенно, если вопрос касается назначений. Он всегда очень осторожно относится к любой кандидатуре на ту или иную должность. Позже, в будущем, станут говорить, что долгое принятие кадровых решений — это «фирменный стиль Брежнева». Термин «медленность кадровых решений» придумал кто-то из горбачевских пропагандистов, а Майкл Горби вставлял его в свои речи к месту и не к месту.

И сейчас Леонид Ильич точно готовит кому-то замену, а меня предложит «избрать» или «продвинуть» с дальним прицелом, как предполагаю, «на всякий случай». Гадать о его планах смысла нет, если только удастся прочесть мысли Генсека обо мне. Я сильно не обольщаюсь, но просто уверен, что мне готовится роль «запасного игрока».

Остается вопрос с моим допуском высшей категории. Без этого допуска я не смогу не то что допросить, но даже близко подойти к еще одному человеку, которого оклеветал в своей объяснительной Митрохин.

Бехтер Георгий Иванович, сотрудник Института мировой экономики. Он же Джордж Блейк — один из наиболее ценных агентов Первого главного управления. Личность легендарная. Сотрудник британских спецслужб, перешедший на сторону Советского Союза. Его сдал польский перебежчик Михал Голеневский. Джордж Блейк был приговорен к сорока двум годам заключения, из которых отсидел пять лет. И — сбежал. Я смотрел документальный фильм «Исповедь», вышедший на экраны уже во времена перестройки, где Блейк, он же Георгий Бехтер, дал свое первое интервью. А в нулевые годы опубликовали его воспоминания. Книга называлась «Прозрачные стены». Я читал с интересом. Наверное, о такой же, полной опасности и героизма жизни, я мечтал в юности, когда пошел работать в КГБ — в той жизни, которую прожил как Владимир Гуляев.

Так, за размышлениями, не заметил, как заснул.

Разбудил меня стук в дверь кабинета. Открыл глаза, не удержался от зевка.

— С добрым утром! — услышал жизнерадостный голос Марселя. — А я думал, что сегодня первый приду.

— Что ж, пусть в твоей жизни это будет самым большим разочарованием. — пожелал ему. — Рад видеть тебя, Марсель! Но не рановато ли на работу вышел?

— Я здоров, — он упрямо нахмурился. — Сколько можно сидеть без дела? Тут такие дела творятся, а я кроссворды в больнице буду разгадывать.

Я поставил чайник, сделал кофе. Пока пил, подтянулись остальные — тоже задолго до восьми часов. В восемь мы на двух машинах уже ехали в сторону Малаховки. В первой я, Соколов и Газиз, во второй криминалисты. Марса, не смотря на его протесты, оставил в помощь Дане и Карпову.