А вот Цвигуна было не жалко. С такими людьми по-другому нельзя. Стоит только раз прогнуться под них, и все, тебя будут загибать постоянно, пока не согнут в бараний рог. Я не хотел доводить до отстранения Цвигуна с должности, он сам постарался.

Я отдал бумагу Митрохину, он расписался, поставил дату.

— Андрей, веди его в машину. — распорядился я.

Соколов защелкнул на запястьях Митрохина наручники, подождал, пока тот встанет со стула и проводил его до дверей. Вошли Даниил с Газизом.

— Газиз, проверить весь двор с металлоискателем, пока ждете следователей и спецов из Второго главного управления. Андрей, — я обратился к Карпову, — проследи, чтобы все сделали правильно. Передадите улики, и все, что собрали криминалисты. Вернетесь в Москву, доложите. Заодно наших криминалистов привезете.

И я вышел.

До Москвы ехали молча. Пару раз останавливались — Митрохину приспичило отлить. Один раз он, было, рванулся бежать, но был тут же схвачен Соколовым за шиворот и водворен на прежнее место.

Едва дождался, пока архивариуса закроют в камере, чтобы тут же позвонить Рябенко. Доложил ему ситуацию. О том, что Цвигун не причастен к преступлению Митрохина, упомянул в первую очередь.

— Спасибо, Володя. Сейчас порадую Леонида Ильича. Он вчера после разговора с Цвигуном едва не слег — сердце прихватило, до того из-за Семена расстроился.

— Завтра встреча состоится, или Леонид Ильич будет на больничном? — уточнил я на всякий случай.

— Встреча состоится, но думаю, в Кремль не поедем. Подъедешь сюда к десяти часам.

— Понял, Александр Яковлевич.

Перед тем, как уйти домой, зашел к Удилову. Сначала в приемную председателя Комитета. В секретарской сидел подполковник Изотов.

— Вадим Николаевич на месте? — я кивнул на дверь, на которой уже сменили табличку.

— Нет, он у себя в аналитическом. Просил, как только вы появитесь, зайти туда.

Я тут же направился в старый кабинет Удилова. Постучал. Ответа не было. Открыл дверь и слегка оторопел: от былого абсолютного порядка не осталось и следа. Стол завален бумагой, в которой я узнал изъятые у архивариуса записи. На полу, на стульях стопки тетрадей. Сам Вадим Николаевич стоял у окна и, казалось, любовался капелью с крыш. Но по его напряженной позе я понял, что мыслями он сейчас далеко от красот городского пейзажа. Постучал, но Удилов не отреагировал на стук.

— Вадим Николаевич, разрешите войти? — негромко спросил я.

— А… Владимир Тимофеевич… — он повернулся, повертел головой, разминая шею, прошел к столу. — Входите. Давно жду вас. Там на полке папка с тремя синими полосками, подайте пожалуйста.