Кузнецов серьезно кивнул:

— Понял. Подключу своих информаторов в горисполкоме и городской прокуратуре. Думаю, дня за два-три получу первые результаты.

Я повернулся к Путину. Старший лейтенант вел себя сдержанно, но по глазам было видно, что ему не терпится проявить себя.

— Владимир, у вас другая задача. Нужно проверить личные дела ключевых партийных работников в Ленинградском обкоме. Интересует прежде всего их близость к Григорию Васильевичу Романову. Характер отношений, возможная личная преданность и взаимные обязательства.

Путин задумчиво кивнул:

— Понял, Владимир Тимофеевич. Но доступ к таким документам непростой, тем более сейчас, когда внимание к кадрам усилено.

— Я знаю, — сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Но вы — ленинградец, учились и работали здесь. У вас наверняка сохранились контакты. При необходимости восстановите старые связи. Нам не нужно вскрывать весь обком, интересуют только люди, близкие к Романову. Мне нужно понимать, насколько его люди лояльны лично ему, готовы ли они рисковать карьерой, прикрывая его действия.

— Сделаю всё, что возможно, — пообещал Путин после короткой паузы. — Начну с архива отдела кадров. Там у меня остались хорошие знакомые.

— Вот и отлично, — я удовлетворенно кивнул. — Товарищи, напоминаю, наша задача — максимальная осторожность. Никакой огласки, никакого открытого конфликта. Только сбор информации и подготовка материалов. Уже потом, если понадобится, будем действовать через Москву. Но пока никакой самодеятельности.

Оба сотрудника одновременно кивнули, показывая, что все поняли.

— Какой срок ставите, Владимир Тимофеевич? — спросил Кузнецов.

— Три дня на предварительные материалы. Затем доложите мне лично. После этого определимся с дальнейшими действиями.

Сотрудники поднялись из-за стола. Путин задержался у двери и негромко спросил:

— Владимир Тимофеевич, можно личный вопрос?

— Да, конечно, Владимир, — я посмотрел на него с любопытством. — Что интересует?

— Считаете ли вы, что Романов может открыто противодействовать решениям, исходящим от самого Леонида Ильича?

Я задумался на мгновение. Путин задал правильный вопрос, на который у меня самого пока не было ясного ответа.

— Не исключаю, — сказал я осторожно. — Но это пока лишь предположения. Наша задача — либо подтвердить, либо опровергнуть их. Необходимы факты, Владимир. Именно за ними я вас и отправляю.

Путин молча кивнул и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Оставшись один, я снова взглянул на папку перед собой. Слишком громкое имя — Романов. Тронуть такого человека без железобетонных доказательств было немыслимо.