Я едва заметно вздохнул и, избегая прямого взгляда, осторожно ответил:

— Я вас услышал, Петр Миронович. Подумаю над этим предложением, но ничего конкретного обещать не могу.

— Конечно, конечно… Но вы подумайте, Владимир Тимофеевич. Момент сейчас особенный, упустить его нельзя.

Он быстро отошел, растворившись в глубине коридора, а я остался стоять, задумчиво глядя ему вслед.

Домой к Леониду Ильичу мы добрались уже в сумерках. Всю дорогу в машине Генсек сидел молча, уставившись в окно, погруженный в раздумья. Разговаривать он пока не хотел, а я, разумеется, не напрашивался.

Когда мы зашли в дом, нас встретила Виктория Петровна. Она обеспокоенно взглянула на мужа, покачала головой, но приставать к нему с расспросами не стала.

Ужин уже ждал нас в столовой: куриные паровые котлеты, картофельное пюре и зеленый горошек. Всё было невероятно вкусным, но Леонид Ильич ел без аппетита, механически. После ужина Виктория Петровна тихо ушла в другую комнату, а мы с Генсеком остались вдвоем, допивая чай с лимоном и мёдом.

Я решил воспользоваться этим моментом, чтобы все-таки поговорить с ним откровенно.

— Леонид Ильич, сегодня вы слишком устали, — начал я издалека, наблюдая, как Генсек медленно размешивает ложечкой чай. — Видимо, это заседание далось вам нелегко.

Он грустно улыбнулся и посмотрел на меня с теплотой, как на родного человека.:

— Да, Володя, нелегко… Не думал я, что так получится… Сегодня впервые за долгое время почувствовал себя беспомощным. Ты ведь знаешь, что я не боюсь критики. Но сегодня я вдруг понял, что боюсь другого… боюсь потерять контроль над страной раньше, чем успею передать ее в надежные руки.

— Леонид Ильич, контроль вы не теряете, не стоит беспокоиться на этот счет, — я постарался его утешить. — Но вы начали очень важное дело. Я понимаю сомнения товарищей, понимаю и вашу тревогу. Но поверьте, отказ от реформ сейчас будет куда опаснее, чем их продолжение. Остановка на полпути, сворачивание к старым методам управления приведет не к стабильности, а наоборот, к недовольству и хаосу. Страна может погрязнуть в застое, и последствия будут гораздо тяжелее, чем сейчас можно представить.

— Но если народ сам не хочет реформ.?

— А кто-то разве спрашивал народ? Где опросы, где статистика? Я уверен, что люди, уровень жизни которых заметно вырос за этот год, двумя руками будут поддерживать продолжение начатого курса. А недоволен ведь не народ, а те, кто хотел им править по-своему и теперь почувствовал, что в некоторых моментах теряет контроль. Это личные амбиции, Леонид Ильич. Романова, Гришина и прочих. Надо спасать народ не от реформ, а от таких вот лидеров.