— Удилов у телефона. Слушаю.

— Здравствуйте, Вадим Николаевич. Это Медведев беспокоит. Хотели пообщаться?

— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич. Это что у вас там творится? — произнес Удилов сухо, без лишних вступлений. — Безобразничаете, а мне ни слова не докладываете. Я, конечно, понимаю: УСБ имеет свои секреты, напрямую мне не подчиняется. Но мы же договаривались — пока вы только начинаете, держите меня в курсе. Чтобы случайно не зацепить темы, к которым у вас пока нет доступа. А шум по ним поднимать нельзя.

Я стоял в коридоре, опершись плечом о стену. Кофе остывал в кружке, которую все еще держал в другой руке. Голос у генерала был не слишком сердитый, но его раздражение все равно ощущалось.

— Так что, мы зацепили такую тему, Вадим Николаевич? — спросил я спокойно.

Удилов задумался на секунду, было слышно только его дыхание. Потом ответил:

— Приезжайте ко мне. Поговорим лично. Тут по телефону не объяснишь. А то, понимаете ли, Цвигуну уже звонил Маркелов. Он, кстати, сейчас исполняющий обязанности Бобкова. И ругался, что вы его человека чуть не застрелили. Так что приезжайте и сами расскажите мне, что там случилось.

Не дожидаясь моего ответа, он положил трубку.

Прежде, чем отправиться к Удилову, я плотно позавтракал. Благо, в сковороде на плите оставались еще теплые котлеты, а в кастрюльке — пока что не успевшие слипнуться макароны с маслом.

До Лубянки доехал без особых приключений. Поднялся на нужный этаж, коридор встретил запахом паркетного лака — видимо, освежали накануне половое покрытие. У двери с табличкой «Первый зам.председателя КГБ СССР Удилов В. Н.» стоял дежурный. Он приветственно кивнул мне и открыл дверь.

Кабинет Удилова ничуть не изменился со времени моего первого визита — он был словно законсервирован во времени, как музейный зал. Сам Вадим Николаевич сидел на высоком жестком стуле, склонившись над какими-то документами. Услышав, как я вошёл, он отложил бумаги и посмотрел прямо на меня.

— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич, — сказал негромко. — Присаживайтесь.

Я сел на стул, стоявший напротив.

— Рассказывайте, — коротко потребовал генерал.

Я изложил всё по порядку и без утайки. Как брали Краскова, как он выстрелил, как Марс едва не погиб, как потом, в больнице, была истерика, после которой начались признания. Старался не упускать мелочей, но и не драматизировать. Просто излагал факты.

Удилов слушал молча, не перебивая. Иногда только чертил на полях чистого листа короткие штрихи карандашом. Лицо его оставалось неподвижным, но взгляд был сосредоточенный, внимательный.