— Но дело не закрыто, — ободрил я печалившегося товарища.

— Однако все подробности расскажу после, — я кивнул в сторону развесившего уши якобы глухого деда на соседней койке. — Ты пока выздоравливай, Марс, о работе не думай.

Соколов фыркнул, хотел что-то добавить по поводу Краскова и его начальства, но я остановил капитана, не дав ему ничего сказать:

— Не кипятись. В любом случае теперь это поле Маркелова.

Соколов вздохнул глубоко, но сумел сдержаться, подавив возмущение.

— Девчонки из бухгалтерии, — переключаясь на другую тему, вдруг вспомнил Соколов, — передавали привет. Сказали, как только встанешь на ноги, принесут тебе «вкусное желе», из своего домашнего варенья готовят.

— Ага, спасибо… — кивнул Марс. — Еще я бы попросил шахматы, если можно. Не знаю, рискну ли играть с местным гроссмейстером, — улыбка и кивок в сторону деда, — но в газетах столько интересных дебютов публикуют, что мне надолго хватит.

— Шахматы я тебе принесу, — сказал Карпов. — У меня дома лишний набор имеется.

Потом еще минут десять болтали, шутили и смеялись. Один раз так расшумелись, что в палату заглянула медсестра:

— Тише, пожалуйста, в соседней палате после операции спят.

— Извините, — сказали почти в унисон.

На выходе я задержался у двери, пока остальные уже вышли в коридор. Вернулся к Марсу и сказал тихо:

— Прости меня, Марс, что так глупо тогда получилось…

— Что вы в самом деле, Владимир Тимофеевич! Вот уж на себя вину брать вам точно не следует. Мы оба в лужу сели поровну. Просто в итоге мне не повезло чуть больше.

Я кивнул с благодарностью за понимание, пожал ему руку на прощание и вышел.

Догнал ребят на крыльце. Все, кроме Дани, курили, а Соколов рассказывал со смехом:

— А слыхали, что дед напоследок медсестре сказал?

Мне показалось, что Соколов сочиняет, так как сам я не слышал, чтобы дед вообще что-нибудь говорил. Но вместе со всеми изобразил заинтересованность.

— Бормотал, что молодежь — это мы, значит — так громко смеется, что ему самому жить веселей становится и здоровья прибавляется!

— Вот и будем приходить его «лечить» почаще, — хмыкнул Даня и все снова рассмеялись.

До командировки еще успел разок сводить семью в кино. Показывали «Усатого няня» — отличный фильм, добрый и смешной. А основная музыкальная тема из него стала по-настоящему культовой и потом нередко мелькала на телевидении.

Наконец, наступило время командировки.

Советская делегация была довольно представительной — новый посол СССР Борис Иванович Аристов, десяток сотрудников МИДа, пара представителей Госплана, четверо охранников, среди которых затесался и я. Подумал, что такое прикрытие будет уместней прочих, потому как меня кто-то мог раньше видеть в подобной роли в других командировках. А что «понизили» с телохранителя Брежнева или Горбачева до такого уровня — это уже мало кого касается.