— Я очень хочу этого, — прошептал он.

— Чего именно? — спросила я, чуть задержав дыхание.

— Тебя. В другом городе. С дочкой. В новой жизни, где мы — часть одного плана.

Он произнёс это так спокойно, что я не сразу поняла, как глубоко эти слова вошли в меня. Не как признание в любви — как обещание.

Я наклонилась и поцеловала его сама.

Медленно. Со вкусом. Позволяя себе не торопиться. Его руки скользнули выше, пальцы запутались в моих волосах, и я почувствовала, как он выдыхает мне в губы — тихо, с той хрипотцой, которая теперь была для меня самой родной музыкой.

Мы сидели так долго. В темноте гостиной, где горел только торшер, за окном теплились огни города. Я чувствовала его дыхание, тепло его ладоней на моей спине, и в голове билась одна мысль: я готова.

На следующий день я сказала Эмили.

Мы сидели на её кровати, разбирая рисунки, и я старалась говорить спокойно, без лишнего пафоса.

— Тигрёнок, у меня есть предложение.

Она сразу насторожилась, но я улыбнулась.

— Мы с Александром подумали, что нам всем вместе стоит съездить куда-нибудь. В Нью-Йорк.

Её глаза округлились.

— Надолго?

— На неделю. Погуляем, посмотрим город, съедим всё самое вкусное.

Она молчала несколько секунд, переваривая.

— А это не будет странно? — спросила она наконец.

— Что именно?

— Ну… — она замялась. — Что вы с ним… а я рядом.

Я взяла её за руку.

— Мы едем не как «я и он», а как мы. Ты, я и человек, который нам обоим дорог. Если тебе станет неловко или что-то не понравится — мы сразу это обсудим. Договорились?

Она подумала ещё немного.

— А в музеи мы пойдём?

— Обязательно.

— И в обсерваторию?

— И туда.

— И мороженое будем есть каждый день?

Я не сдержала улыбку.

— Каждый.

Эмили посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом вдруг пожала плечами.

— Тогда ладно. Только пусть он не пытается меня всё время смешить. Я сама решу, когда мне смеяться.

Я засмеялась, притянула её к себе и поцеловала в макушку.

— Договорились.

Вечером того же дня я написала Александру одно короткое сообщение:

«Мы летим через две недели. Готовься к тому, что ребёнок будет требовать мороженое на завтрак, обед и ужин».

Ответ пришёл мгновенно:

«Я уже взял отпуск. Мороженое разрешаю в любых количествах. И, Лэйн… я правда рад, что ты это предложила».

Я отложила телефон и посмотрела в окно. За стеклом догорал закат, окрашивая небо в тёплые персиковые тона, и я вдруг поймала себя на мысли, что последний раз чувствовала такое предвкушение, наверное, очень давно. Не нервное, не тревожное. А ровное, тёплое, как августовский вечер.

Чемоданы я начала собирать за три дня до вылета, хотя до самого Нью-Йорка оставалось ещё двое суток. Эмили сидела на полу в своей комнате, перебирая стопки футболок, и комментировала каждую вещь, как эксперт.